В принципе, я не против засады, в которую отправят пару своих Рыжих. Я смогу спокойно разделаться с ними раньше, чем с остальными, все полегче окажется потом.

Вскоре процессия сворачивает с проселочной дороги в сторону моря, но теперь движение подводы совсем замедляется. Идя следом, я вижу срезанные кусты и молодые деревца, успевшие прорости в колее, которую заново торит лошадь.

«Значит, Рыжие двигаются к берегу моря, там у них присмотрено место для большого костра в полной уединенности, что очень даже неплохо. Да вообще просто отлично получается, ведь такое тихое место мне обязательно требуется для душевного общения с этими недоносками», — радуюсь я про себя.

Из-за перегруженности телеги и плохой дороги скорость продвижения замедляется совсем, я же постоянно контролирую расстояние между нами, желая знать, где именно меня будут поджидать Рыжие.

Хотя, если тот же Старший почувствовал мою магическую силу, возможно, тогда наш разговор начнется вежливо по началу. Все же я представитель старых хозяев, которым они верой и правдой служили почти двести лет.

Однако какое отношение у Рыжих сейчас имеется к Магам, я совсем не в курсе, и это вполне понятно. Они сами выживают, как могут, поэтому помогать своим, теперь слабосильным бывшим Повелителям, не особенно-то им сдалось. Тем более с каким-то риском для себя, да еще выслушивать приказания в настолько неудачный для всего Рыжего семейства день.

Народ нелюдей пропал и погиб во время Беды почти весь, от нескольких сотен или даже пары тысяч, точнее мне не смог рассказать тот же Корн, осталось всего около двадцати пяти — тридцати особей. Так что никакой благодарности или старой привязанности к Магам больше нет и в помине, они тоже жертвы Беды.

То обстоятельство, что когда-то Маги вывели их из полуголодной жизни и никчемного существования в северных горах, для теперешних Рыжих — совсем пустой звук, если у прежних хозяев нет настоящей силы.

Через пару километров дорога начала подниматься вверх еще круче, из-за невысоких кустов и молодых деревьев я вижу подводу с процессией издалека. Земля здесь покрыта множеством каменных осколков, кажется, я слышу глухой шум моря, бьющегося о скалы, похожий монотонный и равномерный гул.

Ещё через пятьсот метров подвода, постоянно толкаемая все так же всеми Рыжими сразу, проезжает между двумя огромными скалами. Но я за ними не спешу пройти, ведь теперь чувствую, что меня там уже ждут с двух сторон замершие в одной позе Рыжие.

Пришел тот самый момент, которого я ждал последние несколько дней, момент полной истины.