— Бить свои кулаки о лбы здоровенных лесорубов ради пары десятков серебрушек — меня увольте от подобных упражнений! — откровенно смеюсь я над такой возможностью.

Но без приключений мы все равно не остались, Гильдия снова показала свою силу.

Так случилось пару раз, что на Охотников недобро смотрели разные темные личности и что-то там себе бормотали. Только служивые парни, мои соседи, подобные поползновения тоже бдительно не оставили без внимания. Самого наглого недоброжелателя, с на редкость отвратительной рожей, тут же признали, как давно разыскиваемого мелкого нарушителя, но поступили с ним, как с самым серьезным злодеем. Вытащили из-за стола таких же, как он, мелких подонков, вырубили с ходу ударом табурета по затылку. Потом подержали кинжалы перед рожами остальных вскочивших на ноги еще неизвестных закону жуликов, спокойно подождали, найдутся ли еще смелые и безрассудные по пьянке.

Таких вообще не нашлось, поэтому парни удалились, волоча за шиворот потрепанного жулика.

После чего откровенно злобные взгляды оставшейся компании переместились на меня, оставшегося сидеть в одиночестве за столом. Что, естественно, мне уже под хорошей дозой алкоголя вообще не понравилось. Я не стал себя сдерживать, опрокинул последнее пиво, заказал у девки еще кувшин с собой в номер и решительно подошел к столу тайных недоброжелателей.

Длинный кинжал, висящий на моем поясе, приковал взгляды темных личностей, как и моя лежащая на нем рука.

— Кто-то чем-то здесь недоволен? Есть такие смелые попробовать с меня спросить? — спросил я сам, собираясь вызвать в круг самого борзого из оставшихся.

Я все-таки не член Гильдии или Гвардии, так уж беспределить с пусть явно нехорошими по внешнему виду, но все же настоящими гражданами Черноземья, пока не могу себе позволить. Такое здесь только Охотникам все просто, предъявили правонарушение подозреваемому, оглушили в ответ на недовольство и утащили на допрос с применением спецсредств в Сторожку.

Все честь по чести, не нарушая закон и порядок, так сказать — при исполнении служебных обязанностей.

А то, что хорошо выпивши, ничего страшного, ведь подобных запретов в процессуальном кодексе здешнего мира еще не придумано. Да еще не скоро кто-то образованный задумается о подобном ограничении для карающих органов, не в этом веке точно.

«Ну, поэтому не могу здесь в людном месте при свидетелях хорошо наказать проходимцев. Где-нибудь на темной дорожке вполне себе такое позволю, именно там, где прокурор — медведь, а Норнийские нагорья — закон», — правильно понимаю я, несмотря на хорошо выпитое состояние.