Да, со мной шутки плохи — подобное отношение я всем наглядно показываю. Поэтому активное сопротивление спадает довольно быстро. Правда, на ногах осталось всего два лучника и два арбалетчика. Еще трое отдыхают на полу после моих ударов, двое отходят со страшными криками, выпуская из себя продукты горения в виде вонючего дыма и ужасающих стонов.

Защитный купол все-таки показал потерю двадцати процентов своей защиты. Учитывая, что я получил в упор шесть колчанов стрел и по три-четыре болта от каждого арбалетчика — довольно неплохой результат.

«Нужно будет заставить выживших воинов посчитать все, что обрушилось на меня. Чтобы точно выяснить, сколько метательных снарядов может пережить моя защита без поддержки Палантиров», — напоминаю я себе.

В принципе, один залп сотен степной конницы может исчерпать мою защиту на раз, лучше про такое дело помнить постоянно.

Проявленная мною сейчас откровенная жестокость просто жизненно необходима. Пока воины боятся своего барона, его сыновей и своих начальников. Только должны бояться меня, по крайней мере больше, чем их всех, вместе взятых. Потому что поле битвы в донжоне осталось именно за мной, родные стены не помогли защитникам ни в чем.

Особенно при том, что верхушка замка уже почти полностью обезглавлена.

Ну, я так надеюсь. Впрочем, за красивую хозяйку и ее дочерей могут еще продолжить остервенело сражаться как следует воины, оставшиеся внизу донжона и на стенах.

— Так, ты! — я указываю на крайнего лучника в строю.

— Бегом вниз, узнать, что с бароном. И его сыном, который выпал из окна. И стрелой назад! Если не исполнишь — будешь гореть рядом с этими неудачниками! — я указываю пальцем на двух несчастных, которые так и не сдались новому господину.

Или просто не успели понять, что власть поменялась. Или вот-вот уже поменяется.

— Теперь ты, который следующий, посмотри, что с ним! — я указываю на тело первого сынка барона, вздумавшего бросать в меня кубки с вином.

Воин с арбалетом в руках кладет его на пол и наклоняется над телом, чтобы через десять секунд сказать:

— Мертв или вот-вот умрет!

— Так мертв или еще нет?

— Не могу сказать, Ваша Милость! Вроде не дышит, но сердце еще бьется! — ага, уже милостью меня величает, это вообще хорошо.

— Ладно, вставай обратно в строй. Так, голуби мои, есть тут такие, кто хочет прямо сейчас погибнуть за мертвого барона? Или едва живого тоже?

Молчание служит мне ответом. Похоже, до военных дошло, что именно барона сбил своим телом первый арбалетчик. Они улетели на лестницу, одним махом снесли перила, как я понял, и потом с большого размаху сломали лестницу своими телами где-то далеко внизу.