* * *

Утром Руд и не вспомнил прошедшие события. Он потянулся к валявшемуся у кровати бурдюку, но до рта донести спасительный глоток вина не смог, словно какая-то сила оттолкнула руку.

— Что за хор!

Руд позвал слугу и потребовал, чтоб ему принесли чашу с вином. Но и её выпить он не смог. Мучимый жаждой, Руд спустился в обеденный зал. Тут были Уна с Ларсом. Он вновь попробовал выпить, но безуспешно.

— Ты плохо выглядишь, — покачала головой Уна и направила на него поток света.

Самочувствие тут же улучшилось, но жажда не исчезла.

— Я пить хочу, но не могу! — растерянно произнес он, глядя на Уну.

Она недоуменно пожала плечами, а Ларс неожиданно расхохотался.

— Попробуй выпить воды.

Руд залпом опустошил чашу.

— Но почему с вином-то не выходит?

— Я вчера отдал тебе ментальный приказ не пить, — задыхаясь от смеха, проговорил Ларс. — Ну и пожелал, чтоб ты вообще бухать перестал, а то как на тебя возлагать правление провинцией? Ну и вот оно работает.

— Ну что же, — глубокомысленно произнесла Уна. — Способ варварский, но действенный.

— Почему же варварский?

— Ты лишил человека утешения, но причина, по которой он стал много пить, осталась.

— Забудется его причина, — махнул рукой Ларс. — Всё будет хорошо. Руд, может тебе присмотреть себе невесту? Ну или хотя бы взять наложницу. У нас сейчас достаточно молодых светлых магиан. Про неодаренных красавиц вообще молчу. Выбери себе любую!

Руд кивнул и принялся за еду. У него было ощущение, что вчера случилось что-то очень плохое, но он не помнил — что.

Вечером Регас торжественно просил руки Ариселлы. Едва церемония закончилась, Руд вскочил из-за стола и вылетел из зала. Пока происходил этот кошмар, ему хотелось громко кричать о том, что он вызывает Регаса на поединок. Но голос разума шепнул, что можно найти другой способ самоубийства, не портя людям праздник.

Он сам не заметил, как вышел из дворца и преодолел полгорода, оказавшись в порту.

Хотелось выть от невыносимой душевной боли. «Как же так! Почему я сразу не попросил Ларса руки Ариселлы. Ведь я давно в неё влюблен, и ранее она отвечала мне взаимностью. По крайней мере, так тогда казалось. Когда же всё испортилось? Кажется, в тот вечер на Леймери, когда был праздник. Но я напился и ничего не помню. Хорова медовуха! Хоровы лемерийцы с их пойлом! Да что я всё пытаюсь кого-то обвинить⁈ Сам хорош! Испугался, что Ариселла — магиана и будет читать мои мысли. Да лучше бы она сожгла меня, чем то, что происходит с сейчас! Может вызвать-таки на поединок Регаса? Только не при всех, втихаря. Пусть он спалит меня, и дело с концом».