— Дуэль. Здесь и сейчас.
Выдумывать какие-то витиеватые оскорбления я не стал, а просто озвучил свой вызов.
«Хех… А вечерок-то перестал быть томным!»
Глава 53 Дуэль
«Ох… а хорошо играет стервец… даже Станиславский бы поверил…»
Вот только я не Станиславский — Я лучше! Так как являюсь волшебник с сильнейшим из известнейших мне магических даров в области менталистики. И меня было не обмануть игрой моего визави. Впрочем, чего у Шарля не отнять, он, выглядящий повесой и драчуном, очень умело изображал отведённую себе самим роль. Ни у кого из зрителей данного «спектакля» даже малейшего сомнения не возникло в искренности обуреваемых Шарлем эмоций.
Шарль де Рошешуар — именно так звали идиота спровоцировавшего меня на дуэль.
Что касаемо публики, собравшейся сегодня здесь, то в целом она была шокирована творящимся безобразием. И хоть все они были возмущены выходкой Шарль, но при этом каждый из зрителей творящегося беспредела, жадно желал увидеть развязку нашего конфликта. Хлеба и зрелищ! Данная истина была простой и старой, как сам мир. Времена меняются, но это не касается человеческих пороков.
«Ну что ж… Тогда я покажу вам Шоу, которое вы ещё очень не скоро сможете позабыть!»
— Я принимаю твой вызов, худородный! Биться же будем исключительно на благородном оружие, без артефактов и магии, только сталью и до смерти!
Шарль не оставлял попыток всячески вывести меня на эмоции своими профанациями. Он даже не стал прибегать в отношении меня к помощи сторонних людей, чтобы оформить вызов по всем правилам. Ублюдок не собирался обращаться к кому-либо из своей компании ради того, чтобы кто-то из них был его секундантом. И этим своим поступком по отношению ко мне, он демонстрировал своё презрение и то, что он не считает меня ровней себе. Его же лицо во время того, как он бросил мне вызов, было искажено маской брезгливости и гнева, в перемешку с садистским удовольствием предстоящей расправы, которую он собирался свершить. Вот только всё это было напускным, не настоящим. Шарль де Рошешуар был кем угодно, но только не тем, кем он хотел казаться окружающим. Увы, но каким бы сильным менталистом я не был, вломиться в разум Шарля, да так, чтобы он сам этого не заметил, мне покуда было не под силу. Но это не значит, что я ничего не мог в этом плане. Мой ментальный дар в лёгкую мог читать его поверхностные мысли и даже слышать отголоски его эмоций, и это несмотря на то, что артефактов, в том числе защищающих от легилименции, на нём было как игрушек на новогодней ёлке. На самом деле лягушатник не испытывал по отношению ко мне и ситуации в целом каких-либо ярких и негативных чувств. Для него происходящее было рутиной работой. Разум этой сволочи был предельно сосредоточен и мыслил исключительно в направлении эффективного выполнения заказа, то бишь моего устранения.