— А как не быть? Были конечно! Пятеро из моих подопечных сейчас учатся в элитном волшебном интернате в Дюссельдорфе. Им сейчас от семи и до девяти лет. Трое из младшей ветви и двое из старшей. Так вот, те что из главной, два маленьких исчадия, до недавнего времени постоянно гнобили и унижали своих нижестоящих в иерархии родичей. Вот только когда я стал Лордом, то сразу низвёл всех живых Медичи в младшую ветвь. Мне ведь не нужны дрязги и конкуренция моим прямым потомкам.
— Дальше можешь не продолжать. И без того всё понятно. Я ведь сам являюсь выпускником данного пансионата и мне прекрасно известно, какие порядки там царят. Жёсткая дедовщина и неуставные отношения в среде воспитанников там вовсю приветствуются и культивируются педагогическим составом. Позволяют деткам самим выяснять отношения и выстраивать иерархию, лишь смертных случаев не допускают. Так что смею предположить, что как только твои родичи уравнялись в правах, бывшим представителям старшей ветви устроили тёмную.
Рассказывая же товарищам о своём прошлом, Гюнтера одолевали сильные чувства. Он с огромным трепетом и лаской вспоминал своё детство. И пусть годы в интернате не были радостными, зато каникулы всегда проходили дома, в кругу родных и близких. Строго и требовательного отца, который очень не умело и по военному неловко пытался быть образцовым отцом для сына. Зато матушка Гюнтера всегда была ласкова к нему. Прикосновение её теплых рук и объятья навсегда останутся свежи в воспоминаниях Гюнтера. А ещё были любящие старшая и младшая сестра, которые души не чаяли в своём братишке. Всегда пытались прикрыть его, стараясь защитить от наказания за проделанные шалости.
Очень редко Гюнтера одолевала ностальгия, но когда это случалось, он надолго выпадал из реальности и виной тому кара от почившей родовой магии Майеров. Из-за того, что ему не удалось уберечь свой род от уничтожения, каждый раз, когда он возвращался к приятным воспоминаниям о своих родичах, он становился отрешённым и беззащитным. В таком состоянии он не был способен к сопротивлению.
— Гюнтер… — Будто сквозь толщу воды стали доноситься до Штраусса слова словно бы из ниоткуда, — Эй… Да приди ты уже в себя! — Ворвался в сознание немца громкий окрик знакомого голоса, а его щёку обожгла пощёчина. И только после этого ему удалось вновь оказаться в гостиной Блэк-манора на Гриммо-плэйс, вырвавшись из пучины сладостных, но вместе с этим таких болезненных воспоминаний.
— Что это, чёрт возьми, с тобой сейчас было?
Ни Белуссио, ни Салим, не знали о недуге своего товарища. Гюнтер вообще неохотно делился информацией о своём прошлом и тем более не собирался открывать кому бы то ни было тайну своей потери. До сих пор его пробирал жуткий стыд за допущенные ошибки, которые стоили жизни его семье и близким, а вместе с ними и роду Майер. Так что никто из его друзей не ведал о гнетущей душу Гюнтера проблеме в виде таких вот редких отключений от реальности и периодической слепоте в вопросе принятия верных решений в отношении организации безопасности своих близких.