«Давай, вспоминай, — подбадривает меня Дюба. — Может, сообразишь, почему они к тебе так хреново относятся. По факту, выкинули из семьи. Ведь дворяне-то обычно сами своих детей магии учат и всему остальному».

«Не то чтобы сами, но часто практикуется домашнее обучение. Здесь ты прав. Надо будет вечерком помедитировать, только не чтобы ману накопить. А чтобы разбудить подсознание. В мозгу-то стопудово воспоминания остались. Надо просто их откопать».

— Про тебя я тоже кое-что интересное отыскал, — вдруг говорит Садист, закуривая новую сигарету.

— Про какого меня?

— Про живого, — Паша выпускает дым в окно. — Про Диму Могильного.

— Давай, жги.

— Неделю назад он пришёл в больницу с резаными ранами на запястьях. Говорит, перелез через какой-то забор, об колючую проволоку изрезался. Но ты сам понимаешь, на что это похоже.

— Хочешь сказать, что он тоже пытался покончить с собой? — чуть помедлив, спрашиваю я.

— Не знаю. Тебе виднее, ты ж в его теле теперь живёшь.

— Я ни хрена не помню, — бурчу. — Подожди, но почему он сам себя не исцелил? На целфаке ведь учится.

Целфак, блин. Звучит как «факультет для целочек». Хотя, учитывая скромность большинства будущих целителей, очень близко к правде.

— Опять же, откуда я знаю? — хрипло спрашивает Садюга. — Может, маны не хватило. Может, просто запаниковал.

Интересно, интересно…

Надо как следует над этим подумать… Эта тема теперь волнует меня даже больше, чем семейные дрязги.

Семейного болота мне и прошлой жизни хватало. История не менее паршивая, чем у Могильных.

Только не хочу её вспоминать, ну нафиг. Если вкратце, то папа-граф прикончил собственного брата, дабы удержать власть. И постоянно изменял моей матери, чуть ли не у неё на глазах.

Рыдания мамы даже сейчас стоят у меня перед глазами. Она сидела в комнате на первом этаже и плакала, пока со второго этажа раздавались грязные стоны какой-то шлюхи.

Понятное дело, что я такой же потаскун, как и отец. Но я-то никому не изменяю. Самым честным образом не завожу отношений, и всё. Чтобы никому не делать больно.

Я видел, что случилось с моей матерью. Как она из красивой и улыбчивой женщины превратилась в бледную больную тень. А потом…

Р-р-р. Лучше не думать об этом.

— Ты там в порядке? — спрашивает Павел. — Почти приехали.

— В порядке, — отвечаю. — Обдумываю то, что ты мне рассказал.

— Пища для размышлений есть, да?

— Ага. И не то чтобы вкусная.

— Да уж, не завидую. Так себе персонаж тебе достался для переселения, — Садюга поворачивает машину и показывает пальцем. — А вот и твой дом. Бывший.

Перевожу взгляд и вижу современную блестящую высотку, где на восемнадцатом этаже расположен пентхаус магистра Дума. Аж сердце сжимает от горя. Такая хата охренительная, очень жаль терять.