— Не будьте так негостеприимны, — все с той же улыбкой произнес я. — Давайте поговорим.

— Мне не о чем с вами говорить! Убирайтесь! — прошипел он, пытаясь навалиться на дверь.

— Ну зачем же так. — Мой голос стал тихим и вкрадчивым. Я мельком взглянул на его перевязь. — Мы можем поговорить сейчас по-хорошему. Или мне для начала сломать вам что-нибудь еще для большей сговорчивости? Например, другую руку. Выбирайте.

Его взгляд метнулся за мою спину. Там, на лестничной площадке, он увидел еще двоих. Этого было достаточно.

— Чтоб ты провалился… — пробормотал он, отступая в глубь квартиры.

Я вошел первым. Но не стал закрывать дверь. Вместо этого коротко кивнул своим спутникам. Изя, нервно сжимая в руках шляпу, прошмыгнул следом. За ним, тяжело и уверенно ступая, вошел охранник и молча притворил за собой дверь, встав у самого входа. Его фигура полностью заслонила путь к отступлению.

Квартира встретила меня запахом застоявшегося табачного дыма и пролитого вина. Показная роскошь: тяжелые бархатные портьеры, резная мебель красного дерева — соседствовала с откровенным запустением. На позолоченном столике стояли пустые бутылки и грязные бокалы, на полу валялись игральные карты, и на всем лежал тонкий слой пыли.

Я, не дожидаясь приглашения, опустился в одно из кресел. Мышляев остался стоять посреди комнаты, глядя то на меня, то на грозную фигуру охранника у двери.

— Итак, — начал я, закинув ногу на ногу. — Давайте поговорим о случившемся. И о не случившемся.

Мышляев, все еще стоявший посреди комнаты, наконец совладал с первым шоком. Он выпрямился, насколько позволяла раненая рука, и на его лице появилось выражение холодного, циничного любопытства. Он был профессионалом и даже в такой ситуации пытался вернуть себе контроль.

— Любопытная философия, господин… Тарановский, — криво усмехнулся он, намеренно коверкая мою фамилию. — Вы врываетесь в мой дом, приводите с собой свиту и говорите загадками. Чего вы хотите? Я человек занятой.

Я усмехнулся в ответ, обводя взглядом запущенную комнату с пустыми бутылками и разбросанными картами.

— Ну, у вас есть время. Подлечиться, опять же, надо. — Я демонстративно кивнул на его перевязь. — Знаете, Мышляев, я не буду спрашивать, как так случилось, что вы оказались тогда в ресторане и чего хотели. И так все понятно. Я также не спрашиваю, кто вас нанял и для чего!

Мой пренебрежительный тон, очевидно, задел его за живое. Он напрягся, побагровел, словно бык перед атакой. И решил атаковать на единственном поле, которое, как он считал, давало ему преимущество.