Он смотрел на меня в упор, и его голубые глаза, до этого тусклые, начали загораться интересом.

— Весьма… патгиотично, господин Тагановский, — медленно проговорил великий князь, и в его голосе уже не было прежней апатии. — Что ж, я вас понимаю. Будем говогить по-гусски. Так о чем еще, кроме вашего сына, вы хотели со мной побеседовать? Мадемуазель Кузнецова упоминала о неком деле государственной важности.

Это был мой шанс. Пора брать быка за рога.

— Прежде всего, ваше высочество, прошу посодействовать скорейшему принятию меня в русское подданство, по возможности, безо всех этих утомительных формальностей. Ведь это необходимое условие для усыновления, не так ли⁈

Великий князь кивнул.

— Будьте покойны, подданство у вас будет! Уже на этой неделе выйдет рескрипт его императорского величества!

Вдохновленный успехом, я быстро продолжил:

— Ваше императорское высочество, я прибыл сюда не только как частное лицо, но и как поверенный в делах групп московских и сибирских промышленников. И речь идет о деле, которое, я уверен, очень близко к сердцу. О железных дорогах!

Он нахмурился, и на его лице снова появилась тень усталости.

— Опять железные дог’оги… Я столько слышал о них в последнее вгемя, и, увы, почти ничего хог’ошего.

— Именно поэтому я и здесь, — подхватил я. — Вашему высочеству, однако, известно о делах, которые творятся в главном обществе. Но, возможно, вы не знаете всего масштаба борьбы.

Я вытащил из портфеля ручку с письмом сенатора Глебова и аккуратно положил ее на край стола.

— Разрешите представить вашему вниманию предварительные результаты сенатской ревизии о выкупе земли под строительство Московско-Нижегородской дороги. Факты, изложенные здесь, неопровержимо доказывают не просто бесхозяйственность, но и прямое, циничное хищение казенных и акционерных средств со стороны французского правления!

Константин Николаевич ненадолго протянул здоровую руку и взял письмо. Он читал медленно, и по мере чтения его брови сходились все ближе к переносице, а на щеках снова проступал нездоровый, гневный румянец.

— Мошенники… — пробормотал он, дочитав. — Казног’крады… Они водили за нос и меня, и государя…

— Это лишь малая часть, ваше высочество, — проговорил я и, видя, что почва подготовлена, решил напирать далее. — Но я пришел не с жалобами, а с предложением. Московское купечество во главе с таким столпом, как Василий Александрович Кокорев, готово взять на себя оздоровление общества. Они готовы заложить свои капиталы, навести порядок и построить дороги в срок, основываясь на русских инженерах и русских рабочих.