Когда же новоприбывшие спешились, оставив своих жеребцов на попечение еще одного, непонятно откуда выскочившегогосподинчика , и прошли в привокзальный ресторан, по толпе возчиков поплыла, расходясь словно бы волнами, тягучая неприязнь и недоумение. А еще тихие матерки, скрашивающие долгое и тоскливое ожидание. Стоять было все труднее, вернуться же обратно по своим общинам, да еще с пустыми телегами… И так уже половина изб с голыми крышами стоит — солома, бывшая на них, пошла на корм домашней скотине и четвероногим товарищам. А их хозяева все запасы желудей и лебеды съели, кое-кто же и семенное зерно в котел спустил, причем подчистую. А эти!.. Воистину сытый голодного не разумеет…

— Добрый вечер, Александр Яковлевич.

Геннадий Лунев появление работодателя пропустил, занятый разглядыванием веселящейся компании в центре зала, — зато двое его телохранителей оказались на высоте, вовремя заметив самое главное начальство.

— Добрый. Докладывайте.

Слегка осунувшееся лицо и легкие тени под глазами молчаливо свидетельствовали о том, что последние неделю-две князь Агренев спал очень мало. А нейтрально-сухой тон, вкупе с властными манерами, отчетливо намекал на то, что его сиятельство не в духе. Причем давно и сильно.

— К настоящему времени организовано семьдесят пять столовых, всех приписанных к ним кормим два раза в день. Еще сорок — шестьдесят будет развернуто в самое ближайшее время. Кхм, если только выправится ситуация с зерном.

Хватило одного взгляда, чтобы Лунев-младший заторопился с пояснениями:

— На станциях неразбериха и затор, все стараются протолкнуть свои грузы вперед остальных — особенно представители земства и частные благотворительные организации. Вдобавок хлебные барышники позволяют себе подсыпать в зерно разные пустые добавки, подсовывать гниль, завышать цену, и приходится постоянно проверять…

Взрыв смеха, донесшийся из центра зала, ненадолго отвлек внимание оружейного магната от собеседника — чему последний был только рад. До чего же давящий и пронизывающий взгляд! Весь оставшийся доклад он был вынужден постоянно себя одергивать — потому что его тело словно бы само по себе стремилось встать и вытянуться по стойке «смирно». Что было весьма странно и нелепо, так как молодой юрист и управленец к военной службе питал полнейшее равнодушие — если только не сказать больше.

— Что ж, я вас понял. Скоро должны прийти первые вагоны с консервами и мукой, постарайтесь…

— Господа, тише!

Не обращая внимания на этот неожиданно громкий возглас из центра зала, оружейный магнат продолжил: