Конечно, меня позабавило как студенточки пытались махать своими тощими ручками. Привыкшие колдовать, а не решать вопросы кулаками. Впрочем, этот цирк распространялся и на парней… И это этого было вдвойне грустно. Молодые парни, вполне даже призывного возраста, не были способны показать четко поставленный удар.

Не став, лишний раз разочаровываться в подрастающем поколении, я просто дал им побегать челночкой, разбив на пары и запуская на всю длину зала. Большая часть народу выдохлась еще на разминке, так что до конца урока отбегать дистанцию успели лишь две трети учащихся. Мне собственно-то было и плевать. Я все равно даже в журнале не отмечал, кто был, а кто нет. Да и оценки не ставил. О чем мне непременно напомнила одна из отличниц.

— Вы забыли продиктовать оценки за выполнение упражнения, — девочка явно побаивалась меня, но все же привычка получать похвалу пересиливала.

— Есть хорошая поговорка. О вас не забудут, потому что о вас и не вспомнят. Поэтому оценок нет, — спокойно ответил я. — Или ты ожидала, что я поглажу тебя по головке, потреплю за щечку и скажу, какая ты умничка, что просто выполнила комплекс разминочных упражнений? Могу лично тебе поставить «удовлетворительно» за то, что явилась на занятие в форме и вроде как не особо сейчас подыхает от бега.

— Но, я же спортсменка! — возмутилась ученица, а я лишь с сочувствием на нее посмотрел.

Тощенькая, с длинными волосами, собранными в конский хвост, при этом вымученное лицо заучки, которая половину жизни проводит в книгах. Ну вот что, правда, я могу такой сказать? Что вся ее студенческая жизнь — это полный самообман? Что окружающим насрать на то, насколько у нее хорошие оценки? Что, будучи «спортсменкой» она выглядит как тонкая соменка, а не пышущая жизнью и здоровьем девка? Как же с гражданскими все-таки сложно.

— Тема закрыта, вернется ваш штатный учитель, ему и поноешь, какой я плохой, а пока что, поживешь без оценок, — хладнокровно произнес и направился в мужскую раздевалку.

Те немногие мальчишки, что там находились, были по меньшей мере удивлены. Благо хоть никто не стал задавать лишних вопросов. Так что, переодевшись в свою обычную повседневную одежду, я побрел до кабинета. Что-то преподавать не хотелось от слова совсем.

Не знаю, то ли это лень, то ли просто отсутствие отзывчивости со стороны учеников, то ли пасмурное небо на меня так влияет. Хотелось просто закрыться в аудитории и сесть, закинув ноги на стол. Желательно, конечно, при этом еще и закурить. Да кто ж мне позволит это все провернуть.

Пришлось просто усесться в кабинете и наблюдать как уже практически родная группа занимает места. Что удивительно, Брынзова сегодня не было. Уж его-то физиономию я хорошо запомнил.