— Они просто задохлики. Их бы на передовую, на годик. Быстро бы лишний жирок скинули, — спокойно ответил я и ухмыльнулся. — А ваш Миша, просто гребаный кабанчик. Не, красивый, конечно, но бестолковый. Так что, вы это, в следующий раз его с поводка не спускайте. Кстати, зачем всем наврали, что сами ушли?

— И ничего я не врала! — фыркнула вдруг Розалия. — После ваших домогательств я и сама уже планировала встать и уйти, но вы меня вытолкали. Так что считайте, просто ускорили процесс покидания. А то так бы пришлось полчаса перед вами расшаркиваться, господин граф!

Возмущению девушки не было предела, но мне как-то плевать. Я ее защитничка до медкабинета дотащил, на койку кинул, а дальше пускай медсестра разбирается, которая, кстати, непонятно куда слиняла. Кабинет открытый, а ее нет. Впрочем, это уже не мои проблемы. Я планировал спокойно подремать у себя в кресле.

Оставив Розу наедине с физруком, быстрым шагом направился к себе. Не хватало еще пересечься с кем-то в коридоре. У меня и так было всего полтора часа отдыха перед следующей группой студентов.

И конечно же мой отдых накрылся медным тазом ведь стоило мне прикрыть глаза и расслабиться, как меня тут же вызвонили директриса с требованием зайти к ней в кабинет с объяснительной, по поводу полученной Михаилом травмы. Пришлось спешно сочинять, однако вместо объяснительной я написал рапорт. Казалось бы, разница всего лишь в оглавлении, однако уже выводит меня из разряда обвиняемых. Рапорт пишут свидетели, а объяснительную виновники. Профдеформация, позволявшая мне не раз выкручиваться из неприятных ситуаций, во время общения с органами госбезопасности. Если начально проглядело, что ты озаглавил все рапортом или докладом, то к тебе уже сложнее будет применить взыскание, ведь придется проводить служебное разбирательство. А это крайне сложно провернуть, когда в части находится сразу несколько сотен свидетелей, подтверждающих, что зазнавшийся негодяй сам упал на ручку двери пару десятков раз, из-за чего у него гематомы на разных частях тела. Просто все дело происходило в темноте в сушильной комнате. Старшина подразделения конечно же будет наказан, за то, что не заменил лампочку, что повлекло за собою травму военнослужащего, но так как лампочка перегорела вот прямо за пару минут до получения травмы и старшина в этот момент спал, то все наказание ограничится устным выговором на построении.

— Это что? — поинтересовалась директриса, глядя меня поверх очков и откладывая мою писанину в сторону.

— Рапорт об обстоятельствах получения господином Михаилом бытовой травмы, — отчеканил я, глядя куда-то за спину начальству.