— А вот мы и пришли, — сказала Люба, остановившись у гостиницы «Саратов».

Я вошёл в холл гостиницы и обратился к женщине-администратору. Та выделила мне комнату, но постоянно косилась на мою будущую жену. Понятно, взять её с собой в номер, значит, дискредитировать. И как поступить? Я оглянулся и прочитал во взгляде Любы столько любви, что стало ясно и понятно: она явно готова на всё. Но подставлять её мне всё равно не хотелось.

— Ладно, пойдём к маме твоей.

— Ты даже не зайдёшь в номер?

— Сначала к твоей маме.

— К маме, значит, к маме! — согласилась со мной Люба.

Встреча матери и дочери оказалась предсказуемой: крики радости и удивления, женские слёзы и расспросы.

— Как я рада, как я рада, — повторяла, утирая влагу с глаз, мама Любы. — Что же ты меня не предупредила, доченька, о своём приезде, тем более с гостем?

— Мама, понимаешь, понимаешь… — начала было Люба, но тут слёзы вновь наполнили её глаза и тут же заструились по щекам. — Бинго меня спас, — заикаясь сказала Люба и снова начала реветь.

— Спасибо! — горячо воскликнула женщина и растерянно спросила: — Как же это, доченька, что же с тобой случилось?

Но эти вопросы не были способны перебить всхлипывания и судорожные рыдания Любы. Единственное, что она сумела из себя выдавить, так это обещание:

— Я потом тебе всё расскажу, мама.

— Да-да, доченька, — мама Любы Вероника Сергеевна быстро взглянула на меня, поняв, что дочь не хочет при мне описывать все невзгоды, с которыми ей пришлось столкнуться. — Спасибо, я так благодарна вам! — с признательностью сказала она и вновь переключилась на дочь, гладя взрослую дочь по голове и словно убеждая и её, и себя: — Теперь всё будет просто замечательно! Ты дома. Жива, здорова. Всё обошлось, всё уже закончилось!

Под действием такой простой и незамысловатой ласки Люба вскоре успокоилась.

— Давайте поедим, — тут же встрепенулась её мать. — А то вы с дороги… Голодные поди?

— Да, — тут же подтвердил я её предположение, поощряя расточающую благодарности хозяйку переключиться на более приземлённые дела и проблемы. — Давно не ел домашней еды,

— Сейчас, сейчас, — засуетилась она.

Из холодильника выудили кастрюлю с супом, открыли давно припасённую баночку шпрот и на стол торжественно водрузили бутылку водки со странной фольгированной пробкой в виде кепки, как сейчас бы сказали.

Пить я отказался, а поесть — с удовольствием поел. Время стремительно уходило, и солнце постепенно садилось за горизонт.

— Мне пора в гостиницу.

— Ой! — вдруг вспомнила мама Любы, — Тебе же твой спаситель подарок оставлял. Совсем запамятовала!