— Спи, доча, спи. Теперь всё будет хорошо.

Поехав с утра на работу, Люба после неприятного разговора с главврачом написала заявление на увольнение и ушла. Писать заявление в милицию о похищении и попытке изнасилования не имело смысла. Всё равно ничего доказать она не сможет, да и в том, что этих таджиков найдут, очень сильно сомневалась. Примерно около часа дня она приехала домой, застав спешно собирающуюся маму. Чмокнув её на прощание, женщина осталась ждать Бинго.

Ровно в два в квартире раздался звонок, и на пороге возник полковник Бинго с огромным букетом гвоздик. Розы в это время в Саратове достать не удалось. Однако на базаре люди в больших кепках гвоздиками торговали. Пролетарским, так сказать, цветком.

— Д… — заикнулась было Люба, но тут же исправилась: — Иван!

Я заржал! Вышло, хоть и с запинкой: Диван!

— Люба, — протянув ей букет, сквозь смех произнёс я.

Теперь хохотали оба.

Банально, конечно, но что поделать? Так проще называть друг друга, хоть и стёбно получилось.

— Люба, а где Вероника Сергеевна?

— Она ушла к подруге ночевать.

— Ммм, мама Люба, давай.

— Что?

— Да так, что-то на ум пришло непонятное.

— А ты выспался? — озабоченно спросила девушка.

— Ну да.

— Тебе с твоей контузией нужно следить за здоровьем. Я тебе обед приготовила.

— Хорошо, тогда давай пообедаем.

Обед оказался сытным, вкусным и приятным. Меня всё время тянуло к девушке, но пока волю рукам я не давал: скромничал. С собой я прихватил бутылка армянского коньяка, купленного из-под полы за цену, в три раза превышающую номинальную. К сожалению, алкоголь многим помогает окунуться в море страстей, ну или преодолеть некую зажатость, особенно женщинам.

— За твоё спасение, Люба! — открыл я бутылку.

— Да!

— За нашу с тобой встречу в Эфиопии!

— Да!

— За нашу любовь!

— Да!

Ну вот, три «да» прозвучали! Женщина немного расслабилась, не стоит тянуть время. Я встал и, приобняв её, потянул на себя, нежно прикоснувшись губами к её устам. Она тут же обмякла в моих руках. Терзая её губы мягким, но затяжным поцелуем, я погладил тонкую спину, потом спустился ниже, к ягодицам, а затем… Затем она сама повела меня в комнату.

Сорвав с неё одежды, я наконец-то добрался до вожделенного тела. И сейчас с удовольствием наслаждался его белизной, лаская своими, гм, чёрными руками. Рыжие волосы Любы разметались по подушке, губы опухли от беспрерывных поцелуев. Закрыв глаза, она лишь иногда тихо постанывала и выгибалась, подаваясь навстречу моим губам, рукам, а потом и не только им, полностью отдавшись мне.

Мы принадлежали только друг другу, стараясь доставить и получить удовольствие, насыщаясь и утоляя жажду, даря и забирая. И длилось это довольно долго. Но… любая власть имеет свойство исчезать. Люба очнулась, распахнула свои необыкновенно красивые зелёные глаза и пристально уставилась на меня, словно пытаясь проникнуть в мой мозг этими чуткими радарами.