Он расстегнул полевую сумку и вынул три сложенных листа.

— Управление харбинского гарнизона. Прошу принять документацию.

Я мысленно усмехнулся. Вот ведь сволочь китайская. Теперь мне придется подойти ближе, протянуть руку вверх. И выглядеть в таком положении князь Арсеньев будет как проситель перед барином. Ну ладно. Черт с ним.

Офицер отделил первое послание от двух других.

— Предписание, — сообщил он все таким же ублюдски равнодушным голосом, — Завтра к двенадцати часам пополудни, на территорию лесопилки прибудет комиссия для осмотра построек, складов и подсобных помещений. Основание — заявление о хранении похищенного военного имущества. Владельцу надлежит обеспечить беспрепятственный доступ во все помещения без исключения.

Протянул листок вниз. Я подошел, взял.

— Вторая. — Китаец развернул следующую. — Повестка. Князю Арсеньеву Павлу Александровичу надлежит явиться лично в управление гарнизона завтра, к двенадцати часам пополудни. При себе иметь купчую на землю, промысловое свидетельство и документы, удостоверяющие личность и подданство. Явка обязательна.

Я забрал вторую бумажку.

Промысловое свидетельство. Хорошо хоть не спросили лицензию на винокурение. И документы о подданстве. Занятно. Ещё летом ни одному китайцу в этом городе в голову бы не пришло спрашивать у русского, кто он такой и по какому праву тут живёт. Полоса отчуждения строилась на наши деньги, и чувствовали мы себя здесь как дома. А осенью Пекин перестал признавать наших дипломатов, консульства закрылись, и двести тысяч русских в Маньчжурии в одну ночь превратились в людей без роду и племени. Теперь мы гости.

— Третья, — продолжал офицер, — Требование. К завтрашнему дню, к двенадцати часам, предоставить в управление посемейный список всех лиц, проживающих на территории. Имена, возраст. особые отличия. Список подписывает владелец и несёт за него ответственность.

Последняя бумажка перекочевала мне в руки.

— Распишитесь в получении, — заявил офицер, затем достал из сумки книжечку в темной обложке и карандаш. Наклонился в седле, протянул.

Я молча взял его дурацкий блокнот, расписался, не снимая перчатки. Буквы вышли кривые. Ничего страшного, и так сойдет. Пусть скажут спасибо, что вместо автографа не написал «идите на хрен».

— Господин офицер, — вернул книжечку. — Могу задать один вопрос?

Он убрал её в сумку, застегнул клапан. Снова уставился на меня сверху вниз. Совершенно бесячий тип. Считает себя хозяином положения.

— Всё, что могу сообщить, изложено в бумагах, — ответил китаец сухо.

— Я лишь хотел уточнить…