«Теперь это твоя тюрьма.— услышала она вдруг голос Марата в своей голове».

— Никогда, — прошептала она, глядя с презрением на горы.

Но в этоу секунду за дверью послышались шаги. Тяжёлые, чёткие, уверенные. По деревянному полу коридора. Всё ближе и ближе.

Кристина непроизвольно напряглась. Отступила от окна. Встала так, чтобы хорошо видеть дверь.

Лязгнул металлический засов. Ручка повернулась.

Дверь неизбежно открылась.

На пороге стоял Марат.

В джинсах, в чёрной футболке с короткими рукавами, босиком. Волосы влажные. Он свежий, чистый, отдохнувший, как будто не был двадцать часов за рулём, а просто вернулся с прогулки. От него пахло мятным мылом и тем самым, древесным, горьковатым запахом, который она запомнила в первую встречу. Он был до боли красивый, но она запретила сейчас думать о нём в таком контексте. Этот мужчина — её похититель, настоящий кавказский бандит.

Кристина смотрела на Марата и совершенно не узнавала. Здесь, в этом простом доме, без московских декораций, без белого кимоно и статуса тренера, он выглядел... по-другому. Абсолютным хозяином. Властным и жестоким взрослым мужчиной. Тем, кто всегда за главного.

А она — пленницей. В стальных цепях.

— Ты… — начала она, и голос сорвался.

Марат спокойно закрыл за собой дверь. Прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Посмотрел на девушку — долгим, изучающим взглядом. Сначала в глаза, потом ниже — на цепь на её ноге. Глубоко вздохнул, спросил:

— Очнулась, наконец?

— Что ты со мной сделал?! — выкрикнула Кристина. Слёзы снова подступили, но она сдержалась. — Ты меня усыпил! Как животное!

— Как обычного человека, который начал бы истерить в дороге, — поправил он удивительно спокойно. — Дорога долгая. Ты бы не выдержала. Соседние водители могли бы заметить твои крики, позвонить в полицию. Я не мог так сильно рисковать.

Кристина задохнулась от наглости. Она шагнула к нему — насколько позволяла цепь. Та противно звякнула. Она остановилась в трёх шагах.

— Что это?! — Она указала на лодыжку. — Ты приковал меня, как собаку!

Марат опустил взгляд на цепь, потом поднял глаза на неё. Без тени угрызения совести.

— Это чтобы ты не наделала глупостей, — сказал он ровно. — Местность для тебя незнакомая, горы, обрывы. Если ты решишь сбежать, непременно убьёшься. Цепь — единственное, что удержит тебя здесь, пока ты не успокоишься и не поймёшь, что бежать некуда.

— Не успокоюсь! — в сердцах закричала она. — Ты меня похитил! Усыпил! Приковал! Я буду кричать, биться, я…

— Будешь послушно пить воду, — перебил он её ровным голосом. — Вон там, на столе. Выпей ещё. А потом поговорим как взрослые люди.