Семь дней.
Семь долбаных дней я в этой лаборатории. Семь суток с того момента, как я открыл глаза в этом теле. Да и в этом мире, что уж тут скрывать.
И семь дней с того момента, как я погиб в прошлой жизни.
Я помню тот вечер. Тот бесячий дождь, который образовал противную морось, из-за чего фонари казались размытыми пятнами. Тогда я возвращался с работы, думал что завтра пятница и можно будет уже скоро отдохнуть. У меня тогда были наушники в ушах, я слушал какой-то подкаст, уже не помню о чем. Тогда я сделал шаг на пешеходный переход — и все.
Меня сбила машина, которая увеличила свой тормозной путь из-за гололеда. И самое обидное, что я практически только что тогда получил зарплату.
А ведь еще в начальных классах школы говорили, чтобы мы смотрели по сторонам на светофоре. Но что уж теперь…
После этого я очнулся в какой-то жидкости. Странное тогда было ощущение, особенно когда я понял, что тело не мое.
Но самое главное различие было в другом.
Я чувствовал металл.
И это было до безумия непривычное ощущение.
Стальные балки перекрытий. Титановые крепления. Даже медные провода в стенах!
Я все это чувствовал как продолжение себя. Ощущал, что могу их контролировать. И это было бы офигенно, если бы не один небольшой моментик.
На моей руке, а если точнее на запястье, была стильная татушка: «Эриксон-7».
А учитывая окружающую меня миловидную атмосферу и неприятных лиц в белых халатах, с которыми я взаимодействовал в последствии, можно предположить, что рождён я в этой жизни был не самым естественным образом.
И сейчас я вновь находился на полигоне, где опять проверяли пределы моих способностей.
Одно хорошо — они в это время снимают ошейник.
— Сегодня, Семь, мы попробуем кое-что новое, — голос доктора Вайс сочился фальшивой заботой, как патока из испорченной банки. Она стояла за пуленепробиваемым стеклом, рядом с ней пара лаборантов и вооруженный охранник на случай, если я решу устроить концерт по заявкам.
Я стоял босиком на холодном полу, в одних тонких штанах, и наслаждался отсутствием тяжести на шее. Ошейник сняли. Всего на время теста, конечно. Чтобы я мог показать, на что способен без ограничений. Потом наденут обратно, как собачке поводок.
Но эти минуты свободы стоили многого.
Я чувствовал металл вокруг так остро, будто он был частью меня. Каждая балка, каждая труба, каждая мельчайшая пылинка железа в воздухе — всё это отзывалось на моё присутствие. Гул в голове, который раньше был просто фоном, теперь превратился в крайне прекрасное ощущение. И если бы не мысли и чувства окружающих, которые я также начинал воспринимать в такой момент — все было бы превосходно.