Я не выбирал целей. Просто уничтожил всё, что было за стеклом.

Когда пыль осела, я увидел Вайс. Она стояла, пришпиленная к стене десятком металлических прутьев. Один торчал из глаза, другой из горла, третий из груди. Она ещё дёргалась — нервные окончания, последние сигналы умирающего тела. Потом замерла.

Я смотрел на неё и чувствовал, как желудок сжимается в тугой узел.

Кровь. Её было очень много. Она заливала пол за стеклом, стекала по стенам, смешивалась с тем, что осталось от людей. Вайс висела на стене, как экспонат в музее ужасов, с открытым ртом и торчащим из глаза металлом.

— Макс! — голос Эсме в голове прорвался сквозь пелену. — Ты как?

— Я… — я вытер рот дрожащей рукой. — Я убил её. Вайс. И остальных…

— Мы знаем, — это уже прозвучал голос Софи. — Мы видели.

Я упал на колени прямо в лужу крови. Ту самую, что натекла от раздавленных плитой охранников. Горячая, липкая, пахнущая железом и смертью. Меня вывернуло. Желудок сжался спазмом, желчь обожгла горло, и я блевал, блевал, блевал, пока не начало казаться, что вместе с желчью выходит душа.

Перед глазами стояло её лицо. Мёртвое. С металлическим прутом в глазу. Как она дёргалась в последние секунды. Как кровь текла по щеке.

— Меня… тошнит, — признался я. Голос звучал жалко, по-детски, но мне было плевать.

— Это пройдёт, — Тихо ответила Фиби. Голос звучал отстранённо, будто она читала медицинский справочник. — Первый раз всегда так. Организм реагирует на стресс. Выброс адреналина, потом резкий спад. Тебя выворачивает, потому что тело пока не знает, как ещё сбросить напряжение.

— Откуда вы… — начал я.

— Мы читали, — перебила Ирма. — В головах учёных. Они изучали, как люди привыкают убивать. Психология, физиология, всё такое. Первый раз — самый трудный. Потом становится легче.

Я поднялся на ноги. Колени дрожали, руки тряслись так, что я с трудом удерживал равновесие. Я посмотрел на свои ладони — они были в крови. В чужой крови. Хотя я даже не убивал их лично — металл сделал всё за меня.

— Макс, — прозвучал в моей голове голос Селесты. Мягкий, тёплый, обволакивающий. — Ты должен идти дальше. Там, за углом, охрана. Восемь человек. Они знают, что что-то случилось, но ещё не в курсе, что именно. Думают, просто авария.

— Дайте минуту. — Тихо прошептал я вслух, пытаясь прийти в себя.

— У тебя нет минуты, — Жестко, как пощечина, прозвучал голос Эсме. — Если ты сейчас остановишься, они придут сюда, увидят это, и убьют тебя. А нас оставят гнить в капсулах. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы мы провели здесь ещё семь лет, слушая их мысли и сходя с ума от бессилия?