Боль пронзила спину, будто бы у меня вырвали кусок позвоночника. Я дернулся, каким-то чудом устояв на ногах. Конструкция передо мной качнулась, несколько деталей сорвались и упали на пол, звякнув о бетон.

Кровь же брызнула из моей новообразованной раны. Перед глазами поплыло, но я заставил себя держаться.

Маленький кусочек металла лежал на ладони. Гладкий, холодный, сраный подарок от добрых дядечек в белых халатах.

— Тревога! — заорала Вайс.

Она рванула к двери так быстро, что планшет выпал из ее рук, застучал по полу, разлетелся на куски. Вайс вжимала кнопку на стене, вжимала, вжимала — сирена взвыла где-то в коридорах, красные лампы замигали, заливая всё кровавым пульсирующим светом.

Я не двигался.

Двое охранников за моей спиной вскинули пластиковые автоматы.

Плита — пятитонная глыба стали, которую я только что сжал в комок, а потом отпустил — сорвалась с места и врезалась в них со скоростью поезда.

Я даже рукой не пошевелил. Просто захотел — и она полетела.

Они даже выстрелить не успели. Их замешательство было не дольше секунды, но этого времени хватило летящему металлу.

Звук, который издали их тела, когда сталь встретилась с плотью, я запомню навсегда. Хруст костей, смешанный с визгом металла. Их размазало по стене. Буквально размазало.

Кровавое пятно, ошмётки плоти, осколки пластика, рука, отлетевшая в угол и застывшая в неестественном жесте — вот и всё, что от них осталось.

Я сжал пальцы, превращая чип в пыль. Она же просыпалась сквозь пальцы, смешиваясь с кровью на полу.

— Макс! — голос Фиби прорвался сквозь пелену. — Зажми рану, иначе потеряешь сознание! Используй металл!

Я мысленно велел одной из летящих конструкций принять нужную мне форму и прижал к спине, сделав из нее подобие повязки. Боль сдавила дыхание, но кровь хотя бы перестала течь так сильно.

За стеклом началась паника. Лаборанты заметались, техник уронил планшет и прижался к стене, охранники вскинули автомат, но стрелять сквозь пуленепробиваемое стекло было бесполезно.

Я подошёл к нему вплотную.

Стекло-то, может быть, и пуленепробиваемое. Но сдержит ли оно меня?

Детали разобранной конструкции взлетели в воздух и замерли напротив стекла, выстроившись в ровные ряды. Я смотрел на Вайс сквозь эту стену. Она смотрела на меня. В её глазах впервые за семь дней не было той абсолютной самоуверенности.

Там был ужас.

— Не надо, — прошептала она одними губами.

Я в ответ улыбнулся.

И детали рванули вперёд.

Пуленепробиваемое стекло выдержало первый удар. И второй. И третий. Но не выдержало сотый. Оно треснуло, пошло паутиной, и в следующее мгновение сотни острых кусков металла ворвались внутрь, разрывая всё на своём пути.