— Возможно, — ответил я, ставя пустую чашку на блюдце. — Но это моё время. И я буду тратить его так, как хочу. — Произнёс я упрямо.

Магнето посмотрел на меня долгим взглядом, потом перевёл его на Ксавьера.

— А ты, Чарльз, что скажешь? Будешь убеждать его, что мир спасётся терпимостью и диалогом?

— Нет, — ответил Ксавьер. — Я скажу ему, что выбор всегда за ним. И что я буду уважать любой его выбор.

— Любой? — усмехнулся Магнето. — Даже если он выберет мой путь?

— Даже если он выберет твой путь, — спокойно сказал Ксавьер. — Потому что это его жизнь. Не моя. И уж точно не твоя.

— Как благородно, — в голосе Магнето зазвучала ирония. — Ты всегда умел делать хорошее лицо при плохой игре. Но скажи честно, Чарльз. Ты действительно веришь, что его выбор — остаться в стороне и делать вид, что мир не рушится — это правильный выбор?

— Я верю, что это его выбор, — терпеливо ответил Ксавьер. — И я не имею права его осуждать. Как не имел права осуждать тебя, когда ты выбирал свой путь.

— О, но ты осуждал, — усмехнулся Магнето. — Ещё как осуждал. «Эрик, это варварство». «Эрик, ты убиваешь невинных». «Эрик, насилие не выход».

— Я говорил это, потому что верил, что есть другой путь, — сказал Ксавьер. — И до сих пор в это верю.

Я же сейчас молчал. Свою позицию я, так или иначе высказал, а вмешиваться в чужой разговор как минимум невежливо. Да и вряд ли я скажу что-нибудь, что они не обдумывали за свою жизнь.

— Другой путь, — повторил Магнето с иронией и насмешкой — Сколько я помню тебя, Чарльз, ты всегда говорил про другой путь. И сколько людей погибло, пока ты его искал? Сколько мутантов сгнило в лабораториях, пока ты убеждал правительства, что мы не опасны?

— А сколько погибло, Эрик, пока ты шёл своим путём? — тихо спросил Ксавьер. — Сколько людей и мутантов, которые просто хотели жить в мире, ты превратил в пепел?

— О, не надо мне про это, Чарльз. — Усмехнулся Магнето на слова своего друга. — Не надо мне читать лекции о цене жизни. Ты тоже умеешь убивать. И не просто умеешь — ты делал это много раз. И очень эффективно.

Ксавьер замер. Его пальцы, лежавшие на подлокотнике инвалидного кресла, чуть дрогнули — едва заметно, но я смотрел на обоих мужчин внимательно.

— Ты забыл, Чарльз? — продолжал Леншерр, подаваясь вперёд. Его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Или сделал вид, что забыл? Корея. Ты был там во время войны. Ты воевал в тех землях. Ты убивал. И не каких-то монстров — людей. Солдат, которые оказались не на той стороне. Ты убивал их холодно, расчётливо, с полным пониманием того, что делаешь.