— Это была война, — спокойно сказал Ксавьер. — Я защищал своих.

— О, конечно, — кивнул Магнето. — Это была война. И ты делал то, что должен был делать солдат. Я не осуждаю тебя за это. Я осуждаю другое — то, что ты сейчас делаешь вид, будто никогда не пачкал руки. Будто твоя святость — это не результат удобной забывчивости, а врождённое качество.

Ксавьер молчал на это обвинение. В кофейне же стало пусто — все посетители покинули заведение. Как, собственно, и работники. Но никто из нас не озвучил этот факт.

— А после Кореи? — Магнето не останавливался. Его голос набирал силу, ибо почувствовал слабость оппонента. — Ты отправился в путешествие. Искал себя, свою цель, своё место в мире. И ты нашёл его, не так ли? Ты нашёл его в крови. В Египте ты столкнулся с Амалем Фаруком — Теневым Королём. И ты победил его в дуэли. Но, как мне рассказывали те, кто видел ту битву на астральном плане в то время, ты уничтожил его. Растворил его сознание. Ты сделал так, что он провёл десятилетия в забвении, пытаясь собрать себя по кусочкам.

— Это была схватка с врагом, — голос Ксавьера стал жёстче. — С сущностью, которая убивала тысячи. Я сделал то, что должен был.

— А что было в Израиле? — Магнето не слушал. Или слушал, но делал вид, что не слышит. — Ты не был там просто врачом или психологом. Ты охотился на нацистов, которые скрывались после войны. Ты вытаскивал их из убежищ, из подвалов, из-под чужих имён. И ты не передавал их в руки правосудия — ты допрашивал их сам, благодаря своей телепатии. Ты выжигал их мозги, когда они отказывались говорить. А иногда — даже когда говорили. Потому что не мог сдержать гнев. — Не останавливался Леншерр под мой шокированный взгляд. — Я помню это, ведь тогда был рядом с тобой.

— Это были монстры.— сказал Ксавьер, и в его голосе впервые за долгое время появилась решимость. — Люди, которые создавали лагеря смерти. Которые пытали детей. И уж я точно не считаю это своим грехом. — Не оправдываясь, говорил Ксавьер. — Я удивлен, Эрик, что ты решил привести это в пример. Учитывая, что они с тобой сделали.

— Вот именно, — кивнул Магнето. — Со мной, а не с тобой. Ты не был их жертвой, но ты был мстителем. Ты приходил в их дома, смотрел в их глаза и убивал их. Или ломал им психику так, что они предпочли бы смерть. Это не самозащита, Чарльз, которую ты так всем приводишь в пример. Это самая обычная месть.

Ксавьер опустил взгляд. Я видел, как его руки на подлокотниках сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Я не горжусь этим, — грустно произнёс он. — Я никогда не гордился.