— А как же про изумруды⁈ — вспомнила Маруся. — Почему они столь редкого цвета?

— Баба Дуня не переносит зелёный, — просто сказал Леонид. — Так было всегда. Если ей не нравится человек, она говорит, что он зелёный. И она ни разу не ошиблась.

— То есть, если человек зелёный?..

— Значит или врёт, или вор, или информацию о клане чужакам сливает. Гниль сидит в нём какая-то.

— Ах, вон оно что!

Они уселись за обеденный стол и уверили Надежду Николаевну, что сами справятся с наливанием супа из супницы в тарелки. Хотелось поговорить, а не на суровую физиономию таращиться.

— Меня, Марусенька, очень беспокоят озвученные тобой сроки. Не хотелось бы, чтобы бабуля сочла себя обманутой. Она умеет быть очень… неприятной.

— Я и сама размышляю над проблемой. Вряд ли нас выпустят отсюда до истечения срока, каких бы прошений мы ни подавали. Да и застрянут все эти прошения где-нибудь на полпути у особо дотошного делопроизводителя.

— И какой же ты видишь выход? Вижу же — видишь?

— Небольшой тайный визит.

— Знать бы ещё, в какую из резиденций отправляться.

— Так это просто! Телефон! Ты помнишь хотя бы один домашний номер?

— Конечно! Но, боюсь тебя огорчить, местная линия, скорее всего, прослушивается.

— А мы позвоним с другого! Смотри, что у меня есть!

— И что это?

— Дивная вещь!

ВИЗИТ

Светлейшая княгиня Голицына

В Омске началось странное движение и ёрзанье. Метались посыльные. Раздавались звонки. Курсировали туда и сюда глухие транспорты. И баба Дуня, которая любила всегда быть в центре событий, конечно же, направилась в головную столичную резиденцию клана Голицыных.

И вот зачем?

Она сидела здесь уже неделю, и всеобщая атмосфера секретности начала приводить её в раздражённое состояние. Куда ни ткни — лишь бледные намёки на информацию, а если хочешь чего посерьёзнее — кукиш с маслом и ужас в глазах: как же! Дело на контроле у самого́государя!

Поэтому на затрезвонивший на весь кабинет телефон она посмотрела сердито. Сняла трубку:

— Ну?

— Авдотья Николаевна, по одному из конфиденциальных каналов позвонила девица Мария Рокотова, настоятельно просит соединить с вами.

— Да ну⁈ — восхитилась княгиня. — Сама⁈ По закрытому⁈ А вы-то, оглоеды, два месяца меня сказками про Китай кормите! Соединяй!

В трубке щёлкнуло, и звук изменился.

— Слушаю!

— Баба Дуня? — шипело немилосердно, словно аппарат, с которого звонили, был старый или убитый. А вернее всего — то и другое вместе.

— Совсем ты забыла про меня, лапушка, — бабулечным голосом сказала баба Дуня, — а ведь у нас уговор.

— Так я по этому поводу и звоню. Я бы хотела с вами встретиться.