Когда он сделал ставку на последний завершающий верхний удар после череды хитрых связок, я был готов к этому, и пират, видимо, очень удивился, когда вместо обычного ухода назад я упал на землю и проткнул его грудь снизу вверх.

Самое странное из того, что со мной происходило сегодня, так это реакция организма после боя, когда восторженные зрители орали с трибун мое имя, прежде чем на поле выходила следующая пара. Неожиданно для самого себя я понял, что мне нравится все происходящее, а то, что на кон поставлена моя жизнь, придавало моим ощущениям еще большую остроту. Раньше на хоккейных баталиях я замечал за собой подобные вещи, но не придавал им значения, только тут, испытывая страх перед смертью, я понял, что, оказывается, мне нравится тут.

«Часть денег Костел уже выиграл, — подумал я, — я уже стал третьим, правда, с такими ранами Ур’такала мне точно не победить. Значит, остается надеяться, что орк с шаманом решат принять мое предложение».

Отвлекшись на доли секунды, я сразу же поплатился за это. Орк быстро исчез из видимого поля зрения, и я потерял несколько секунд, пытаясь найти его. Расплата за невнимание наступила сразу — я успел увидеть только тень, и удар палицей отправил сначала меня в полет, а затем и в небытие. Последнее, что я успел ощутить, это дикую боль в левой стороне груди.

— Мы договорились! — резкий голос вывел меня из забытья, раздавшись гигантским колоколом в голове.

Я попытался открыть глаза, было такое чувство, что на веки мне повесили гири. Едва я попробовал повернуть голову в сторону голосов, как понял, что напрасно это сделал: звучавший ранее в висках один гигантский колокол рассыпался на множество мелких, ударивших так, что у меня перед глазами замелькали мошки, а рвота так быстро подступила ко рту, что я даже не успел повернуться набок.

— Я начинаю думать, что поездка сюда была напрасной, — раздался голос недалеко от меня, я узнал интонации управляющего. — Также уверен, что доложу его величеству и об этом происшествии.

— Господин барон, не могли же мы знать, что этот юноша — ваш слуга, — раздался раздраженный незнакомый мне голос, — и тем более нечестно было с вашей стороны спорить на его третье место, если вы знали, какой он отличный боец.

— Вы меня назвали бесчестным? — холоду голоса Костела мог бы позавидовать любой дворянин высокого полета.

— Нет, конечно, — голос перешел к льстивым нотам, — просто вождь племени не хочет отдавать его, а поскольку это его законная добыча, то тут мы бессильны.

— А та тысяча золотых, что я проиграл, ничего вам не говорит? — поинтересовался Костел. — Или вы думаете, что, зная своего слугу, я не мог бы сделать наоборот, поставив на него две тысячи, а на ваших бойцов тысячу?