— Этот поступок доказывает вашу дальновидность, господин барон, — голос стал еще услужливее, — я понимаю, что вы могли неплохо заработать на нас.
— Господин Радир, может, хватит ходить вокруг да около? — услышал я раздраженные нотки в голосе Костела. — Или вы отдаете мне моего слугу, который находится едва ли не при смерти, или я отменяю сделку.
— Я поговорю с остальными вождями, — после секундного размышления ответил его собеседник, — ждите здесь.
Лежа с закрытыми глазами, я услышал, как шелохнулись шкуры, закрывающие вход в юрту, а также приближающиеся ко мне шаги. Я открыл глаза и увидел Костела. Я хотел открыть рот, но он приложил палец к губам. Я понятливо кивнул и снова закрыл глаза, так лежать было значительно легче: свое тело я ощущал как один большой сплошной синяк, а уж о том, сколько у меня было переломано костей, я старался не думать.
По качнувшимся шкурам я понял, что Костел вышел из юрты. Не пролежав и нескольких минут, я снова впал в забытье. В сознание я больше не приходил, только чувствовал, как меня сначала подняли, потом положили на что‑то твердое, а потом я долго трясся, лежа на спине. Несколько раз в день кто‑то приподнимал мне голову и насильно вливал в горло горячий мясной бульон.
Глава 4 Снова в путь
Лучик солнца проник мне под едва сомкнутые веки и раздражающе ярко несколько раз сверкнул. Я сощурился и попытался перевернуться на другой бок, чтобы солнце не било мне в глаза. От движения меня ударила в бок тупая боль, и я прошипел сквозь зубы ругательство. Открыв глаза, я сразу прищурился — проклятое солнце просто слепило.
«Никого нет, что ли?» — раздраженно подумал я, попытавшись перевернуться на другой бок, но остановился от резкой боли.
Я осмотрелся: небольшая комната с единственной кроватью и угловым столиком у окна, несколько стульев. В окне резвилось солнце, пуская лучи, которые, преломляясь через кусочки слюды, раздражали меня все сильнее. Зашипев и стиснув зубы, я стал сползать с низкой кровати, стараясь делать минимум движений. Ругаясь и злясь, я доковылял до окна и, дотянувшись до внутренних ставней, закрыл их. У стола я сделал небольшую передышку перед тем, как вернуться в кровать, стиснул зубы от боли, повернулся к кровати… и замер.
На проходе стояла маленькая девчушка лет семи, рыжая, как то солнце, которое я только что успешно погасил, и с испугом на меня смотрела.
— Брысь, — скомандовал я хриплым голосом и с улыбкой увидел, как резко она сорвалась с места, скрываясь в проеме комнаты.
Добравшись до кровати, я с облегчением улегся и блаженно зажмурил глаза, намереваясь вздремнуть. К сожалению, этого сделать мне не дали. Громко хлопнула дверь, а затем раздался топот ног… Когда я открыл глаза, чтобы прекратить это безобразие, в комнате было не протолкнуться. Дарин, Рон и полный состав правления — все были в комнате и смотрели на меня. «Странно, но в их взглядах только одно чувство — облегчение», — с удивлением заметил я. Дарин подошел к кровати и положил протез мне на руку.