— Да, однако пока наши специалисты не могут разобрать их, — Шутов, мысленно выругавшись, поспешил за помощницей Зинтона. — Это несомненно способность огненного типа, очень сильная, но вот что это за способность конкретно и какие у неё параметры, мы не знаем. Лаборантум ещё никогда не сталкивался с чем-то таким.

— Может быть, что-то из арсенала высших «Повелителей огня»? — нахмурилась Ирина.

— Кроме использования самой огненной стихии, сходства там почти нет, — ответил он. — Хотя по самым сильным «Повелителям огня» у нас не так много информации, но сам принцип работы этой стихии хорошо изучен. В общем, мы думаем, что это кто-то другой.

Они вошли в лабораторию, где совсем недавно хранились тела. Ирина поправила маску на лице, плотнее прижав её к коже. После того, как работа будет закончена, придётся несколько часов отмывать себя от этого прогорклого запаха, он чувствовался даже через фильтры маски. Тут пламя бушевало серьёзнее всего, выжигая всё буквально в пепел. Ничего не уцелело. Девушка вышла вперёд, обогнув Олега Шутова, и, закрыв глаза, погрузилась в себя. Третья ступень Оракула могла многое, в том числе и ощутить невидимые прочим путям закономерности на гобелене реальности.

Ирина несколько секунд находилась в трансе, собирая вокруг себя силу и вглядываясь в рисунок гобелена. Однако сколько бы она ни вглядывалась в эту мешанину образов, ничего, кроме ощущения яростной силы пламени, почувствовать не получалось. Словно бы тот, кто всё это устроил, не оставлял на гобелене мира следов… Такое иногда случалось. Почему-то некоторые люди имели подобные особенности. Они были невидимыми для мира, словно бы не были его частью. Однако даже такие уникумы всё равно оставляли отголоски присутствия, а тут словно бы и не было никогда людей, или их следы старательно выжгли вместе с телами. Плохо, очень плохо.

Девушка открыла глаза, возвращаясь в реальность.

— Ну что, удалось понять хоть что-то? — спросил с надеждой Шутов.

— Нет, ничего. В момент возникновения пожара тут не было людей, — покачала головой Ирина.

— Вот и наши артефакты говорят о том же.

— Я хочу посмотреть записи с видеокамер, — девушка повернулась к артефактору. — Сколько у вас тут их было, к слову.

Мужчина замялся, явно не очень желая углубляться в этот вопрос, но всё же ответил:

— Не так много, как стоило бы. В основной лаборатории три камеры, и здесь была одна. Да, мало, но у нас основная сигнализация и система оповещений строилась на сложнейших, многоуровневых артефактах.

— Которые не сработали, — кивнула девушка. — Я так понимаю, на записях с камер ничего нет?