Опустившись на одно колено рядом с наёмником, я вызвал поток магической силы и начал выводить прямо под его телом печать ограничения. Ещё одна мера предосторожности, без которой никак.

Сложная вязь рун ложилась на гравий, впитываясь в землю и формируя невидимый для обычного глаза магический контур. Когда этот парень очнётся, он не сможет ни пошевелиться, ни использовать свою силу «Повелителя воды». Правда только в теории, так уж вышло, что нормально протестировать мою задумку у нас с Ва’йаном не получилось.

Закончив с печатью, я без лишних церемоний активировал её и одновременно с этим резко влил в наёмника порцию грубой, почти болезненной энергии. Что-то вроде магической пощёчины.

Мужчина дёрнулся, его глаза распахнулись, налитые кровью. Первое, что он попытался сделать, — это рвануть в сторону. Было видно, как вильнули его глаза, а сама попытка легко прочиталась печатью. Тело даже не сдвинулось с места. Потом он попытался потянуться к своей силе Изменённого. И снова ничего. Паника в глазах быстро сменилась холодной злостью. Быстро взял себя в руки, даже вызывает уважение.

— Не дёргайся, — спокойно сказал ему, доставая нож. — Лежи смирно и отвечай на вопросы. Тогда, возможно, отделаешься только парой травм.

Теперь самое неприятное. Я провёл лезвием по подушечке пальца, позволяя крови выступить на поверхность, и, рисуя кровью прямо на лбу обездвиженного наёмника, начал выводить знакомую последовательность рун — «печать правды». Использовать татуировку с «печатью правды» сейчас будет глупо, слишком слаба, а время поджимает, значит будем работать с тем, что эффективно и достаточно быстро. Кровавая печать. Болезненная штука и для создателя, и для объекта. Требует подпитки кровью или жизненной силой, что в моём нынешнем состоянии было особенно скверно.

Палец горел, руны стягивали кожу наёмника, а я мысленно прикидывал, сколько мне потом придётся отлёживаться. После сегодняшних затрат мой источник был опустошён почти полностью. Сутки дома, минимум. А скорее двое. И это если ничего больше не случится.

Печать правды активировалась. Я почувствовал, как рунический контур замкнулся, соединяя моё восприятие с нервной системой наёмника. Теперь любая ложь ощущалась бы как отчётливый диссонанс, фальшивость в его ответах. Ну, если у ублюдка хватит сил ответить ложью, конечно.

— Кто ты такой и какой ступени? — задал я первый вопрос, чётко и без двусмысленности. Печать правды работает лучше всего на прямых, конкретных вопросах.

Наёмник молчал несколько секунд, борясь с воздействием. Мышцы его челюсти напряглись, жилы на шее вздулись. Но печать была сильнее.