Мрачно усмехнувшись, киваю. И задаю вопрос.
— Что такое личность?
Та на мгновение зависает. Потом пожимает плечами.
— Тебе академическое определение? Если коротко, то совокупность привычек, черт характера и приобретённых социальных навыков.
Ещё секунду жду. Поняв, что до менталистки не дошло, начинаю говорить.
— Вот именно этих компонентов у него нет. Ни характера, ни привычек, ни социальных навыков. Плюс, наглухо отрублено большинство эмоций и чувств. Фактически это биологический робот, с заложенной в него программой, который имитирует жизнь человека. Пользуясь оставшейся памятью, но стерев все личностные черты.
Теперь та испытывает гнев.
— Ради Марса и Юпитера! Как они вообще это могли сделать?
Хороший вопрос. Который сходу порождает ещё один — кто такие эти преторианцы? И кем является сам правитель Рима? Да, он вроде бы иномирец, который угодил сюда из ещё одной версии Земли. Но уж больно у него странные методы работы. Кардинально отличающиеся от механики управления силой в обоих мирах, которые мне знакомы. Да и Алейна тоже использовала совсем другие схемы.
Не отвечая на риторический вопрос женщины, отступаю в сторону и какое-то время раздумываю, смотря на “железнолобого”. А потом озвучиваю пришедшее в голове предложение.
— Думаю, стоит привести его в чувство и послушать, что он скажет. Заодно посмотрим, как будет вести себя его разум в активном режиме.
Глава XV
Перед тем, как привести это нечто в сознание, ещё раз проверяю щиты. А потом, на всякий случай и вовсе ставлю третий, наложив его поверх уже имеющихся двух. Подстраховаться, лишним точно не будет.
Только потом Салвец вкалывает ему инъекцию того самого бодрящего средства и мы принимаемся ждать.
Первый эффект становится заметен секунд через десять — структура сознания принимается переливаться серебристым цветом, а переплетения нитей, из которых состоит его разум, подрагивают.
Сам я чувствую себя не слишком комфортно — для проведения эксперимента, пришлось разделить собственный разум на две части. Одна сейчас находится в “чертоге” и отслеживает изменения, которые происходит в голове парня, а вторая контролирует моё тело.
Впрочем, ощущения пусть и не слишком приятные, но куда лучше, чем недавнее разделение на десять автономных частей. Тогда разум вовсе плавился от нагрузки. Сейчас же всё намного проще.
Наконец “железнолобый” открывает глаза. Его руки и ноги зафиксированы стяжками, так что попытка подняться оказывается неудачной. Тогда он приподнимает голову, оглядываясь по сторонам. Остановив внимание на мне, глухо произносит.