Ядослов — распознавание и создание токсинов растительного и грибного происхождения. Позволяет выделять ядовитые компоненты, определять их концентрацию и механизм действия. На высоких уровнях возможно конструирование составных ядов с отложенным или условным действием.

Я перечитал описания дважды, сидя на ступенях между вторым залом и лестницей наверх. Ядослов отпал сразу, не моя история, я не убийца из тени и не отравитель, мне это ни к чему. Чующий был заманчив, особенно после сегодняшнего знакомства с грибницей, понимать, что за тварь перед тобой, до того, как она решит тебя переварить, было бы полезно. Но Зелейник, мягко подводил к главному, а это пилюли и всякие лечебные составы. Усиление через эликсиры. Это было именно тем, чего мне не хватало с первого дня в этом мире. Сколько раз я покупал чужие пилюли, не понимая ни состава, ни принципа действия, переплачивая втрое и надеясь, что продавец не подсунул пустышку. А теперь, постепенно развивая его, я смогу и сам получать нужные мне пилюли. Правда постараться придётся сильно, чтобы вытянуть навык до Алхимика, причем нормального.

Зелейник. Даже не знал, что есть такое слово.

Зелейник — уровень 1.

Система мигнула и свернулась. Никаких фанфар. Я по-прежнему сидел в каменном тайнике, побитый, с обожжёнными пальцами и рюкзаком, набитым чужим наследством. Но знание пришло, как приходило всегда с новым навыком, ощущением, будто в голове освободилось место, которое раньше было заперто.

Я посмотрел на свои руки и понял, что, если бы сейчас передо мной лежали те грибы сверху, я бы знал, как с ними работать. Не всё, далеко не всё, но направление, температуру обработки, совместимость с другими компонентами. Мох серебристый из рюкзака, например, я вдруг понял, что сам по себе бесполезен как лекарство, но в сочетании с животным жиром и медленным прогревом способен вытягивать воспаление из мышечной ткани. Откуда я это знаю? Оттуда же, откуда знаю всё остальное, Система дала, а я принял.

Ладно, хватит сидеть.

Из второго зала я поднялся обратно в первый, прошёл мимо ниш. В дальнем конце зала, за аркой, через которую я вошёл снизу, обнаружился ещё один коридор, уходящий горизонтально. Я почти пропустил его в первый раз, слишком увлёкся содержимым.

Коридор был узкий, на одного человека, и через двести шагов упёрся в каменную дверь. Паз для ключа я нашёл на ощупь, вставил пластину Горновых, и подождал. Механизм сработал тяжело, с глухим скрежетом, и дверь поехала вбок, открывая щель, из которой ударил свет.

Я зажмурился. Глаза, привыкшие к рунному светильнику, горели от дневного света так, что слёзы потекли сами. Прикрыв лицо рукой, протиснулся наружу и сел прямо на камень, свесив ноги с карниза.