— Другим как?

— У него была оболочка.

— Оболочка?

— Мой дар, или как говорил Дэн, навык, называется Чутьё Потоков. — она произнесла это без гордости, как факт. — Я вижу этерные структуры живых существ. Всё, что связано с движением энергии в теле, я вижу так, как ты видишь стену или стол. Мне не нужно касаться человека, чтобы это увидеть. У каждого практика вокруг центрального узла есть рисунок, для каждого уникальный. У обычных людей он простой, как ручеёк. У сильных практиков, как у моего мужа, он похож на реку с притоками.

Она помолчала.

— У Дэна вокруг узла была вторая структура. Оболочка, которую не видит никто, кроме таких, как я. Представь себе скелет, а вокруг него ещё один скелет, сотканный из чего-то, что не совсем этер. Похож, но не он. Другая частота, другой рисунок. Обычный практик любой силы и не заметит, для него это обычный фон. Для меня же, выглядит так будто кто-то нарисовал поверх человека, ещё одного человека другой краской.

— У меня тоже?

— У тебя, мальчик, эта оболочка ярче, чем у тех двоих.

Она недолго помолчала, словно собираясь с мыслями или вспоминая, и продолжила.

— Дэн был первым. Вторая появилась за два года до того, как муж меня забрал. Женщина, она уже была сильная, на ступени закалки кожи. Её привезли и увезли быстро, я успела увидеть её лишь дважды. Куда её дели, не знаю, но оболочка у неё была, сильно слабее твоей, но всё же сильнее, чем у Дэна.

Я потёр лицо ладонями, щеки почему-то горели огнём. Вопросов набиралось столько, что они толкались в голове, мешая друг другу. Как я и думал, помеченных много. Или не так, чтобы много, но и явление не уникально. Я не избранный, а лишь один из многих.

— Расскажите про Дэна. Если можно, то подробно.

— Подробно. — Лин Шуай чуть усмехнулась, сухо и коротко. — Подробно, это пять лет его жизни рядом со мной, каждый день. Я могу пересказать тебе эти дни по часам и минутам, все пять лет, но не уверена, что ты захочешь это слушать. Он работал в лаборатории Вейранов, занимался алхимией в меру своих знаний, нас почему-то не разделили, может мест не было, поставили рядом со мной. Мы стояли за соседними столами, если столами можно назвать те плиты. Он не знал, что я в сознании. Жук, сидевший во мне, управлял мной и полностью меня контролировал.

— А он?

— Не сразу, но он сломался, первые месяцы сопротивлялся, даже пытался бежать и дрался. Потом перестал. Вейраны не пытали его, в этом не было необходимости. Они просто ждали, и он сломался сам. Пилюли и лекарства давались ему очень легко. Я наблюдала, как он учится, и удивлялась скорости, а потом стала понимать почему.