Чтобы понять, что должно всё происходить именно так, нам пришлось загубить две заготовки, точнее мастер сковал оба наплечника, и я собираясь вплавлять в него руны, попал в весьма дурацкую ситуацию, когда оказалось что впаять руны-то я впаяю, а вот толку от этого никакого. Это не было предусмотрено и пришлось разбираться. Решение я нашел и почти сразу, но оно не понравилось ни мне, ни мастеру, пришлось впаивать руны в процессе работы кузнеца, можно сказать на горячую, да так, что я, кажется, оглох на одно ухо.

Не нужно бороться с решёткой. Нужно следовать за ней, как река следует за руслом. Руна-сенсор не должна сидеть в фиксированной точке, она должна лечь туда, куда решётка её пускает, а потом я уже скорректирую связь с центральным контуром. Этот сдвиг в понимании сэкономил мне примерно треть этера на каждый последующий маяк и, вероятно, несколько заготовок, которые я иначе запорол бы.

Сборку закончили на девятый день. Клёпки из звёздной бронзы, подгонка пластин по телу, внутренняя подкладка из козьей кожи, которую Гань Мэй сшила по моим меркам, быстро и молча, как всё, что она делала. Десятый день ушёл на интеграцию спинной секции с основным доспехом и окончательную калибровку всех контуров.

Я надел доспех впервые целиком, стоя посреди двора перед кузней. Сяо помогал затягивать ремни, мастер Цао наблюдал со стороны. Двадцать пять килограммов легли на плечи и бёдра, распределившись по телу равномерно. Бронза прилегала плотно, козья кожа смягчала контакт. Я присел, выпрямился, повернулся, поднял руки. Тяжеловато, но терпимо. Может я всё-таки переборщил?

Цао ударил без предупреждения. Открытой ладонью, без этера. Адаптивный барьер сработал, сенсор поймал движение, центральный контур перебросил этер к точке удара, и между бронзой и ладонью мастера вспыхнул тонкий слой уплотнённой энергии. Меня качнуло назад, но я устоял.

Кажется, не переборщил.

— Ещё раз, — попросил я, улыбаясь довольно. — С этером, а то будто пощекотали, масте…

Второй удар заставил меня сделать два шага назад, слишком много силы и рассеиватель долго дробил остаточный импульс. Я подергал плечами, вроде нормально, но очно знаю, не будь на мне доспеха, лежать мне сейчас метрах в десяти с переломанной грудной клеткой, а то и вообще дырой.

— Хорошо. — согласился мастер.

А вот летала общая конструкция плохо. Несмотря на то, что я мог теперь адекватно держаться под крыльями, эффект дичи в когтях птицы не проходил и исправлялся только когда я усиливал поток этера. Но это уже плохо влияло на остатки старого Крыла, и оно начинало хрустеть, что было плохо, а переделывать его с нуля в новое, скорее слишком долго. Так что будем летать как есть.