Сама комната была небольшой. Посреди неё стоял стол, каменный, будто выросший из пола, и не удивлюсь, если так на самом деле и было сделано неведомыми строителями. На самом столе стоял глиняный чайник и несколько пирожков на плоской тарелке. Ага, целых два. Она знала, что я приду не один.

Старуха, если её можно было так назвать, села за стол, сложила перед собой руки, смотрела на меня и ждала. Только теперь капюшон её был откинут. Я не заметил, когда она это сделала, а сейчас смог рассмотреть её лицо. У неё были серебряные волосы, собранные в узел на затылке. При этом кожа была гладкая и без морщин, что было очень странно для человека, которого все называли старухой.

А вот лицо, причём неподвижное лицо, было пугающе спокойным. Ни одна мышца не дёрнулась, когда я зашёл внутрь и принялся осматриваться. И вот это меня по-настоящему зацепило. Зеркало намерений молчало, вообще. Я привык считывать людей, даже не задумываясь об этом, микродвижения, всегда выдавали людей и их эмоции, то же направление взгляда.

Всё это складывалось в картинку, которую я читал автоматически. А здесь же была просто пустота, как если бы я смотрел на камень и пытался понять, о чём он думает. Или она настолько сильна, что я просто не могу оценить её силу и, соответственно, понять эмоциональный фон? Или же здесь это связано с чем-то другим?

— Садись, — сказала она, указывая на небольшой, каменный же диванчик. — Зверь твой пусть отдыхает, ему здесь ничего не угрожает.

— Я бы не сказал, что он зверь, это мой друг, — ответил я ей и сел напротив, подушечку бы помягче, но и так сойдет.

— Да какая разница? Ты припираться, что ли, будешь? — сказала хозяйка. — Он-то точно ничего не будет, я уверена.

Я посмотрел на Бабая, который по-королевски улегся возле входа. Тот посмотрел на меня, и взгляд у него был такой беззаботный и ленивый, что мне ничего не оставалось, как только кивнуть ему и переключиться на хозяйку. Зараза ты, байшоу, лохматая.

— Если ты не против, покажешь мне камень? — снова сказала старуха, не обращая внимания на Бабая и смотря только на меня.

Я не стал спрашивать, что именно и какой камень мне нужно показать, это было и так понятно. Рука сама потянулась к груди, где под рубахой висел на шнурке Камень Бури. Я вытащил его, снял с шеи и положил на стол между нами. При этом я был абсолютно точно уверен, что никто меня не контролирует, не пытается залезть в моё сознание и воспользоваться моей слабостью. Нет, наоборот, я чувствовал здесь ровно то, что чувствовал до этого. Ни малейшего вмешательства в мой разум не было.