— Мне казалось, ты почти не слушаешь своих людей, — сказала Лиана. — Как самодур-тиран сам решаешь, что делать.

— Сейчас этот самодур проявит признаки тирании и отправит тебя чистить вечерний котел после ужина, — пообещал я. — В общем так, Син, ты прав, и ты поедешь с письмом. Отправлять тебя одного — это плохой вариант. Есть желающие присоединиться?

— Предлагаю поехать мне, — сказала Наира, поправляя клинки на поясе. — Мы с Сином сильные практики, но в случае чего Тарн прикроет вас здесь, и это будет гораздо надёжнее.

— Лучше будет, если я поеду один, — добавил Син. — У меня есть некоторые возможности, которые отсутствуют у других людей, и так будет проще.

— Сделаем так, как в Тяньчжэне, — ответил я. — Наира пойдёт как посланник, а ты последуешь в её тени.

— Ну да, вариант, — согласился практик. — Вы остановитесь лагерем, чтобы можно было быстро вас найти?

— Можно было бы остановиться в Проклятых Клыках. Это несколько дней пути от Цветка, но, думается, слишком далеко, — сказал я задумчиво. — Поэтому встанем лагерем чуть подальше в холмах. Когда-то мы там проводили разведку, так что место вполне удобное, и я знаю, что там есть.

Обговорив мелкие детали, я написал письмо Стэйни с предложением встречи и разговора. Отдал Сину и попрощался с друзьями, которые готовились к выходу в город. На всякий случай дал им достаточно денег, пусть ни в чём себе не отказывают.

Правда, письмо пришлось переделывать несколько раз. Нельзя было написать слишком много, оно может потеряться либо попасть не в те руки. Но и слишком мало тоже написать нельзя. Стэйни должен понять, кто именно его зовёт, и понять это без вариантов. В итоге получилось достаточно коротко. Я справлялся о судьбе сержанта Леви и о судьбе общего друга, оставленного на попечение, намекая на бомбы Очищения, которые хорошо послужили городу, а также затронул несколько моментов, которые мог знать только я и мой командир, и добавил, что жду ответа. Подписи никакой не оставил. И так из тех намёток, что я дал, было понятно, кто мог знать такие подробности.

— Если он сразу отправит за вами отряд? — спросила Наира, когда Син спрятал письмо во внутренний карман.

— Я его хорошо знаю, — ответил я. — Он держал своё слово железно, и не думаю, что люди так быстро меняются.

— Люди меняются быстрее, чем ты думаешь, — сказал Син, — особенно, когда получают серьёзную власть. Ты вон на Тинга посмотри.

Тут мне было крыть нечем, но разница характеров поведения людей была очевидна. Тинг — беспризорник, болтающийся где попало, никому не нужный и не имеющий образования парень, который вырвался наверх и почувствовал вкус власти и денег. А Стейни, чьи родственники находились в верхушке внутреннего круга секты, изначально был окружён властью и пониманием того, чего он стоит в этом мире. Когда мы с ним прощались, он дал намёк на то, что я могу прийти к нему. И я это понял именно так, что мы можем с ним договориться. А значит, это будет выгодно всем, и ему, и мне.