Тинг сидел в небольшом кабинете на втором этаже, где горело несколько масляных ламп. Он был один, в простом домашнем халате, даже перстни снял. И я видел перед собой усталого молодого мужчину с внимательными и знакомыми мне глазами по тем нашим совместным шалостям и приключениям, организатором которых он был.
— Знаешь, — сказал он наконец, когда я зашёл и уселся в кресло напротив. — Я ведь весь вечер ждал, что ты что-то скажешь, и я пойму. Сидел, распинался перед этим твоим командиром про вино и лошадей, а сам смотрел на тебя и вот ждал, что сейчас ты скажешь что-нибудь. Ты изменился, спору нет, вырос, и глаза у тебя стали странные, а про волосы я уже вообще молчу. В детстве мы рыжих камнями били, бывало.
— Не совсем понимаю, о чём вы говорите, уважаемый Тинг.
— Да отбрось ты все эти вежливости, — отмахнулся тот рукой, налил два небольших кубка вина и протянул один мне. — Ты знаешь, сколько времени я жалел о том, что мы не сбежали? Что тогда ты пропал, и я не смог тебя спасти? Ведь я своих друзей не бросаю — это правило жизни, а за тебя тогда ответить не смог. Я ведь думал, что ты погиб и костей не собрать, Лео!
Глава 12
Был ли какой-то смысл отпираться от слов, которые прозвучали в этом кабинете? Я не видел смысла. Зеркало намерений по-прежнему держало Тинга как раскрытую книгу, и за его словами не пряталось никакого расчёта, только ожидание моего ответа. Он не собирался мне угрожать, а просто искренне радовался тому, что, кажется, нашёл меня, и очень хотел, чтобы я тоже перестал притворяться.
И всё-таки взвесить, чем я рискую, стоило. Несмотря на то, что я достаточно открытый человек, я понимаю, что это неправильно. И одно из самых важных правил, которых стоит придерживаться по жизни, — это не рассказывать о себе много и тем более лишнего, потому что рано или поздно за всё это придётся платить. Ладно, если деньгами, а ведь ещё и кровью. Но здесь и сейчас враньё моё выходило глупее правды. Да, до конца всю правду я рассказать не могу, я даже не понимаю, как он меня узнал, но частично и полуправдой я могу открыться и, скорее всего, ничего от этого не потеряю. И хотя в своё время я послал его к чёрту, не желая никогда видеть, сейчас я был рад видеть старого товарища, хоть и сильно изменившегося и даже, кажется, немного поглупевшего от собственной власти и величия.
— Ладно, — сказал я, ставя кубок на столик. — Это действительно я, Лео Фарелл, только теперь я известен под другим именем…
Договорить не успел, Тинг вскочил, откинув кресло в сторону, шагнул ко мне и сгрёб меня в объятия прежде, чем я даже успел подняться. Хватка у него оказалась соответствующей закалке органов. Я похлопал его по спине, и он отстранился, держа меня за плечи на вытянутых руках и разглядывая с жадностью человека, нашедшего старое потерянное сокровище.