— Ну, хоть что-то.

Старик зашуршал за стойкой, перебирая коробочки. Двигался он для своего возраста удивительно быстро. Через минуту на прилавок легла деревянная коробочка тёмного дерева, покрытая лаком. Он откинул крышку.

Внутри, на подложке из красного шёлка, лежала пилюля. Круглая, размером с ноготь, матово-белая, с бледно-голубыми прожилками, похожими на весенние побеги под тонким льдом. И я даже удивился. Так как точно не ожидал увидеть такую.

— Сотня, — сказал Ван Цзюнь.

— А это точно она? Я видел другую, хотя вы правы, та называлась Золотой.

— Шта? Золотой? Это где ты такое видел, а? — неожиданно напрягся старик.

— Далеко отсюда. — я попытался слезть с темы, которая мне совсем не понравилась. — Видел, как ее принимал один смертный.

— Земли варваров, за степью. — сказал алхимик, — Там такая дрянь ценится. Ты оттуда?

— Я местный.

— Сказал бы я в рифму, да не буду. Тот практик подох?

— А вы знаете, что с той пилюлей было не так? — теперь пришла моя пора настораживаться и спрашивать. Алекс!

— Упаси Небеса, я такие не делал. Три года назад заказ был на десяток пилюль, с особенным ингредиентом. Ко мне Ду Сян, перечница тупая, заходила, искала эту пыль. Вот тогда мы повозились знатно.

Старик неожиданно замолчал.

— Сотня. — сказал он через пару секунд и требовательно протянул руку. — Давай и иди.

— Дам больше если расскажете историю. — тут же ответил я. — Тот человек, который принял золотую пилюлю, пострадал от неё очень сильно.

— Шта! С какого перепугу он должен пострадать, если э… Сотня.

— Две сотни, одна за пилюлю, вторая за рассказ. — я уперся. — Я отсюда не уйду, пока не услышу историю. Люблю истории.

— Любишь? Сотня! И еще.

Денег хватило, я собирался зайти в банк, скинуть как раз полторы сотни в депозит. Так что рассчитался с алхимиком полностью. И сразу же забрал пилюлю.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать. Заказ был на десять пилюль. С особым усилителем для особых людей, не таких как ты и тот парень, который ее сожрал. Раз он мучался, то он был не особый. Точно тебе говорю, сдохнуть должен был, если внутренний дух слабый.

— У него этер стал золотым. — ответил я.

— О. — затянул старик. — Бешенство, трудная штука, тяжёлая. Но лечится. Значит сильный.

— Продолжай.

— Ду Сян, тогда по библиотекам пошла, хотела разобраться что там за особые смертные, рецепт на которых ей дали. Но не дошла, точно знаю.

— Что с ней случилось? — продолжал я выжимать информацию.

— Да ничего, карга старая, зашла к мошенникам каким-то и выиграла пять тысяч серебряных монет! И умотала из города. — Старик сделал руки в боки, надул шубы и закатал глаза, пискляво заголосил. — Знать никого не знаю, говноешки подзаборные, я тут вава, я тут цава. Уехала она, сдался ей рецепт этот с такими денжищщами. Небось там щас омолодилась и ходит тварь этакая, горя не знает!