— Покажи зверя, — сказал он.

Я расстегнул верхнюю пуговицу и вытащил Бабая. Щенок, оказавшись на свету, прижал уши и прижался ко мне, но не заскулил, а тихо заворчал, разглядывая нового человека. Аль Тарак не двинулся с места, только вытянул шею, прищурился, и я увидел, как его ноздри раздулись, будто он принюхивался.

— На стол положи, — сказал он, и голос у него стал другим, тише, собраннее.

Я положил Бабая на стол, придерживая рукой. Щенок перебирал лапами по дереву, скользя, и попытался уползти обратно ко мне, но Аль Тарак, не спрашивая разрешения, протянул руку и положил ладонь ему на спину. Бабай замер.

— Тихо, — сказал Аль Тарак, и это было сказано не мне, а зверю, и в его голосе было что-то, от чего Бабай действительно замолчал и лёг на живот, вытянув передние лапы.

Я наблюдал. Ладонь укротителя лежала на спине щенка, и я заметил, что пальцы едва заметно двигаются, перебирая шерсть, нажимая в определённых точках, словно по карте, которую видит только он.

— Сколько ему? — спросил Аль Тарак, не поднимая глаз.

— Два месяца, может чуть больше. Точно не знаю.

— Чем кормил?

— Мясо, молоко, крупа. Иногда… ядра мелких духовных зверей.

Пальцы остановились. Аль Тарак поднял на меня глаза, и в его взгляде было нечто среднее между раздражением и усталостью, и я подумал, что, наверное, он слышит подобное не в первый раз.

— Ядра, — повторил он. — Мелких. Скольки?

— Около дюжины. Может, чуть больше.

Он убрал руку с Бабая и выпрямился.

— Почему перестал давать?

— Он начал вести себя странно. Агрессивнее. Грыз вещи, портил. Я решил, что лучше остановиться.

Аль Тарак молча встал, подошёл к полке, на которой стояли десятки склянок разного размера и цвета, и вернулся с небольшой лупой в медной оправе. Снова положил руку на Бабая, на этот раз ближе к загривку, и через лупу начал рассматривать кожу под шерстью, раздвигая волоски пальцами.

— Хм, — сказал он.

— Что?

— Подожди.

Он передвинул руку к основанию хвоста, снова раздвинул шерсть, посмотрел. Потом к животу. Бабай лежал смирно, что меня удивило, потому что дома он позволял себя трогать только мне и Сяо, а чужих людей не подпускал.

— Хм, — повторил Аль Тарак. Потом положил лупу на стол, сел обратно и сцепил руки перед собой. — Где ты его взял?

Я колебался секунду. Не больше.

— В предгорьях. Нашел место драки зверей, но там никого уже не было, только он.

Аль Тарак посмотрел на меня так, будто я сказал что-то забавное, и одновременно грустное.

— Если бы там кто-то был, ты бы тут не сидел., — сказал он. — Байшоу. Ледяная порода. Средняя стадия, может, на подходе к высшей, судя по плотности остаточного этера в шерсти щенка. Ты подобрал детёныша, мать которого убила тварь еще сильнее. И который оставил его специально.