— Ты ему сосиску дал, он тебя теперь за брата почитает. — пояснил я за Бабая. — Уж поверь, я знаю. Просто мы на телеге будем тащиться долго.

— А ты прямо торопишься? Мы люди цивилизованные. Пешком ходят крестьяне и охотники. А я, как минимум, бывший государственный служащий. Пусть и с подмоченной репутацией. Мне положена хотя бы крыша над головой и горизонтальная поверхность для сна.

— Ты беглый преступник.

— Тем более. Беглому преступнику комфорт важнее, чем законопослушному гражданину. Стресс, знаешь ли. Нервы. Надо беречь здоровье, а то поймают больного, какой в этом подвиг для ловцов?

Я покачал головой и полез обратно на козлы. Жэнь Кэ забрался в повозку, устроился среди мешков и коробок, и через минуту оттуда донёсся его голос:

— Хочешь историю? Всё равно скучно ехать, а у меня их много.

— Валяй.

— Была одна старуха на втором ярусе. Гадалка. Ну, как гадалка, она раскладывала костяные плашки и говорила людям то, что они хотели слышать. Классическая мошенница, казалось бы. Я пришёл к ней по наводке, думал, она связана с контрабандой через нижние ярусы, потому что к ней ходили подозрительные типы.

— И?

— И сел, как дурак, напротив. Она посмотрела на меня, на моё веко, — голос из повозки стал тише, судя по всему, он там устраивался поудобнее — и сказала мне такая. Ты носишь чужой глаз, мальчик. И тот, чей он был, до сих пор смотрит через него. Я, знаешь ли, не из впечатлительных. Много лет допрашивал убийц, мошенников и контрабандистов. Но тут прямо мороз по коже.

— Она была настоящей?

— В том-то и дело, что нет. Я проверил. Минимальный этер, никаких способностей свыше, обычная старуха, поломавшаяся на возвышении и загубившая свою жизнь в самом начале пути практика, но которая хорошо читала людей. Просто очень, очень хорошо. Лучше моего Зеркала Сути, если честно. Она не видела будущее. Она видела правду, которую люди прячут даже от себя. И говорила её вслух, без церемоний.

— А контрабанда?

— Не при чём. Подозрительные типы ходили к ней гадать перед выходом на Этажи. Суеверие. Самое обычное, человеческое суеверие. Я извинился, оставил ей серебряную монету за беспокойство и ушёл. А она мне в спину крикнула «Когда найдёшь то, что ищешь, не радуйся. Оно найдёт тебя первым».

— Пророчество?

— Совпадение. Наверное. — Пауза. — Но иногда я думаю… а вдруг нет?

Бабай заворчал, тихо, утробно. Я положил руку на его загривок. Через связь шло спокойствие, но настороженное, как у зверя, который слышит далёкий гром.

— Ты веришь в судьбу? — спросил я в пустоту повозки.

— Нет, — ответил Жэнь Кэ. — Я верю в закономерности. Судьба — это слово для тех, кто не хочет видеть причинно-следственную связь. Но иногда… иногда закономерности складываются так, что хочется поверить.