— Четверых мышечников и одного с закалкой костей — против рунмастера, о котором ты сама говоришь, что он Ломщик? — Инь Син приподнял бровь. — Это либо убой, либо те, кто планировал операцию, безнадёжные идиоты. Выбирай, что тебе больше нравится. Наш мастер умеет убивать, я это хорошо знаю, он совсем не лапочка. Он солдат, и если ты всё это время принимала его за щеночка, то ты полная дура.

Лю Гуан молчала. Скулы заострились, губы сжались в нитку, и я видел, как она борется, не со мной, не с Инь Сином, а с собой. С тем, что осталось внутри после того, как Бабай выпил из неё этер до донышка. Пустота. Для практика это хуже физической боли, уж я то знаю, она держится только на силе воли.

— Тебе дали пятерых, — продолжил Инь Син, не давая ей опомниться, — потому что тебя не жалко. И их не жалко. Расходный материал. Если бы тебя ценили, прислали бы пятерку на закалке кожи. Чтобы без шансов. Ты бы даже рот не успел открыть, — это он уже мне, мимоходом, — а тебя бы уже несли в мешке. Но вместо этого — пятеро середнячков и девчонка с цепью. Знаешь, что это значит, Сестрица?

— Заткнись.

— Это значит, что тебя проверяли. Не рунмастера, а тебя. Выполнишь, и вернешься, значит молодец. Не выполнишь, одной проблемой меньше. После того как ты налажала в Шэньлуне, я бы сделал именно так. Классическая схема, я за семьдесят лет такие видел сотнями. И ты тоже видела, если не врёшь себе.

Она не ответила. Но и не возразила, а это было красноречивее любых слов. Надо спросить у Сина, где и почему она налажала, раньше он мне ничего не рассказывал про нее, а я и не спрашивал. Я присел рядом с Инь Сином, положив Бабая на колено. Щенок облизывался устало, довольный собой, и через нашу связь шёл образ, который я интерпретировал как, вкусную добычу. Этер, значит, ему понравился. Вот зараза, надо будет у Аль Тарака спросить, не вредно ли это, а то мало ли.

— Нам нужно только открыть дверь, — прошептала девушка. — никто не стал… стал бы убивать… таких не убивают…

— Лю, — сказал я, и она дёрнулась от имени, как от пощёчины. — Ты сама то в это веришь? Даже если не убили бы, то рабство еще хуже. А это рабство, и никак иначе.

— Кто вас послал? — повторил спокойно и неторопливо дознаватель. — Давай колись, дальше будет очень больно. Неужели ты думаешь, что мы оставим тебя живой? Мы можем дать тебе умереть тихо и без боли, или нет. Это весь твой выбор.

— Не знаю, — ответила Лю Гуан. — Клянусь, не знаю. Я получаю приказы через посредников и там четыре уровня. Я на самом нижнем. Связная, исполнитель, расходник, как ты верно заметил. — Горечь в голосе была настоящей. — Знаю только, что после восстания на первом ярусе структура изменилась. Старые связи порвали, новые завязали. Половину людей, которых я знала, перевели куда-то. Куда, они не говорят. Да и никто боевикам не скажет точки лагерей.