— И что же там обо мне говорили, если не секрет? — поинтересовался я.

— Только хорошее, Павел, только хорошее, — улыбнулся мой собеседник. — Сергей слишком резвый молодой человек. Ему слишком часто всё сходит с рук. Наш император очень трепетно относится к своим детям и, на мой взгляд, слишком многое им позволяет. А вы, уважаемый, умудрились знатно поучить князя уму-разуму. Да что там говорить! Похоже, Его Величество лично выказал вам благоволение. Это дорого стоит. Это вообще беспренценденто, Павел! А в академии? О вас прекрасно отзывается сам Строганов. А этот человек, можете мне поверить, весьма скуп на похвалу.

Что-то я даже насторожился. Не слишком ли громко он поёт мне дифирамбы? Как-то раньше я не замечал за ним подобных льстивых речей.

— Вы, главное, — продолжал тем временем Распутин, и голос его стал серьезным и строгим, — свой талант не растеряйте. А то молодежь сейчас беспечная и совершенно не думает о будущем. У вас ведь, молодой человек, нет умного и опытного наставника.

Вот оно что! Хочет в наставники записаться? Нет уж. Пока и без наставника прекрасно поживём. Я вон уже несколько миллионов заработал, практически не напрягаясь, да с императором познакомился. И тоже, попрошу заметить, без какой-либо протекции.

Разочаровывать старика я не спешил, и потому просто сообщил ему о том, что пока планов на наставника у меня нет, но подумать на этот счет обязательно надо. К тому же польза от занятий с Распутиным реально чувствовалась. В первую очередь у меня начал расти магический резерв, да и контролировать сам процесс рисования стало гораздо легче.

О методике, которую использовал Распутин на занятиях со мной, я все же сумел прочитать в Магги. Правда, сама информация о ней была очень расплывчатой. Общий смысл заключался в следующем: все происходило благодаря магической энергии обучающегося, находящейся под контролем специальных заклинаний очень сложной структуры, которые по большей части являлись секретом таких родов как, например, Распутины. Нет, разумеется, существовали и заклинания попроще — ими пользовались преподаватели на факультетах Художников в других академиях, но они были не столь эффективны. В общем, мне стоило ещё раз сказать Остерману большое спасибо. Кстати, невольно во мне расцвело чувство стыда. Я ведь ни разу ему не позвонил. Нехорошо, Паша, ой нехорошо. Надо будет звякнуть да поблагодарить.

Все эти мысли пронеслись в голове роем, а затем Сергей Ефимович усадил меня за какой-то странного вида мольберт. С виду он ничем не отличался от тренировочных, но интуиция говорила мне об обратном.