— Согласится. А если нет, то будет доказательство. Пусть вероятное, но вполне возможное. Так что делай… — слегка повысил голос Родзянко. — А насчет невозможности определения у нас сейчас имеются кое-какие способы. Недавно появились. Вот заодно и проверим.
Зам Верховного направился к двери и уже перед ней обернулся.
— Я надеюсь на тебя, Афанасий. Не вздумай меня подвести!
Глава девятая «Допрос»
Как я уже говорил, наше появление оказалось сродни проходу знаменитостей по красной ковровой дорожке. Абсолютно все взгляды оказались прикованы к нам. Причем как-то странно. Палесская вошла в столовую вместе с нами. В отличие, например, от Оболенского, который исчез, едва мы пересекли порог. Как и подруга Евгении. Сама же Женя, наоборот, держалась независимо, игнорируя ошарашенного Потемкина и своих товарищей по пятерке. Впрочем, за стол с нами она все же не пошла и, задрав нос, с независимым видом уселась рядом со своим главой, что покраснел от злости и пытался шепотом высказать ей что-то нелицеприятное. На это аристократка презрительно усмехнулась и, сделав вид, что командира не существует, принялась за еду.
Сценка эта не укрылась от завтракающих студентов. М-да… Сильный удар получил Владимир по своему больному самолюбию.
Общая магия прошла как обычно, а вот на практической Строганов вновь подбросил дровишек в костер моей популярности. Препод выглядел невероятно гордым и в самом начале занятия поставил меня перед строем, а потом минут десять расхваливал столь «перспективного» студента Черногряжского. В общем, как любили говаривать в моем мире, пропиарил по полной программе.
Кстати, нам назначили и очередные турнирные схватки. На этот раз в соперники мне достался какой-то кадр из третьей группы со звучной фамилией Верещагин. Поединок поставили во вторник. Фонвизиной же достался… Оболенский. Но уже в среду. Странно, но мне показалось, что она слегка расстроилась. Интересно почему?
Я не собирался недооценивать соперника, и потому постарался разузнать о нём хоть что-нибудь. Итак, двадцатое место в рейтинге. Имеется опыт побед на нескольких юношеских турнирах. Да… Такие, как выяснилось, часто проводились на местном уровне. Но вот мой реципиент, разумеется, никогда в них не участвовал. Хотя клеймо изгоя и было снято, видеть Павла Черногряжского организаторы соревнований, судя по всему, категорически не желали.
За обедом Палесская демонстративно присоединилась к нам, в очередной раз заставив скрипеть зубами Потемкина.
— Чего ты его злишь-то? — не удержался я. — Ты же вроде должна вместе со своей пятеркой находиться. Проникаться, так сказать, корпоративном духом.