Это было красиво. И страшно. Страшно видеть и воспринимать всё вокруг слишком…человеческим. Этот взгляд, вернее, восприятие мира просто вредно на данном этапе моего развития. Сад мне нужен для варок, отваров, эликсиров, для лечения Грэма, для зелий Морне, для того, чтобы Лорик сидел и не корчился по ночам. А также для того, чтобы Виа становилась сильнее, а душильник — крепче. Сад мне нужен, чтобы выжить. И каждое из этих растений я рано или поздно срежу, перетру, выпарю и заставлю отдать всё, что у него есть. Иначе никак. Даже если они останутся с корнями и всё ограничится срезанием, я ведь всё равно услышу боль, или нечто похожее, и я уже знаю, что это будет неприятно и это будет мешать. Если я начну слышать каждый куст по голосу, мне станет тяжело его срезать.

А срезать придется… Завтра, и послезавтра, и через месяц. Потому что я человек, и я использую растения. И те, кто создали Древа Живы тоже использовали их. Да, перестроили и использовали не так прямолинейно как мы, люди, но тоже использовали. Разница лишь в целях и средствах.

Или я ошибаюсь и выдумываю лишнее?

Да, сейчас это лишнее.

Я вздохнул.

— Стоп, — сказал я себе вслух и закрыл глаза.

Этот аспект Дара — «Чувствительность» — стоит притормозить. Если судить по сегодняшнему дню, то чем меньше слияний, тем медленнее будет нарастать эта чувствительность. Слияние нужно использовать точечно для прорывов, для перехода Дара на новую ступень. А не для того, чтобы этот Дар рос скорее.

Несколько минут я ждал и мысленно словно обрезал всякую чувствительность.

Тишина.

Я открыл глаза. Сад снова стал просто садом, голоса не ушли окончательно, но я перестал к ним прислушиваться, и они сделались фоном, шумом ветра, как это было раньше.

Так-то лучше. Так легче.

— Ладно, — сказал я. — Теперь душильник.

Я вытащил душильника из корзины, — он тут же осторожно обвился вокруг моей руки, — и занес его в дом.

На столе стоял кувшин с соком железного дуба, который я попросил Грэма добыть. Перелил небольшое количество в мисочку: полилась темная, густая и отдающая металлом жидкость.

— Ну что, дружище, — сказал я душильнику и положил его на стол. — Сегодня будет больно. Но через боль ты станешь сильнее.

Он, конечно, не понимал слов. Но настроение мое через связь чувствовал.

Я начал передавать ему живу и довольно быстро в нем накопилось достаточное количество для того, чтобы система отметила рост на три процента эволюции.

Пора.

Я взял один из его отростков средней длины и, осторожно придерживая, опустил кончик в сок.

Душильник дернулся всем телом. Через связь меня прошило чужой болью, но я тут же разделил ее на двоих. Я уже так делал — переносил часть боли на себя, чтобы душильник выдержал закалку. И на удивление сегодня это далось намного легче. Если б я мог, то вообще бы перенес на себя всю боль, но это было невозможно. Все-таки это мне нужно сделать душильника сильнее, ему-то вообще всё равно.