Я положил Лорику ладонь на плечо, тот вздрогнул, но не отстранился. Лишь посмотрел на меня снизу вверх с тем самым серьезным выражением, с каким нас слушал.

«Анализ».

Виски пронзило болью, и перед глазами появилась информация.

Про духовный корень, и про то, сколько осталось Лорику жить. Сказать, что были серьезные подвижки к выздоровлению, так нет. Всё было по-прежнему достаточно плохо. Но оно хотя бы застыло на этой отметке.

Но зато никаких следов черной живы. И в текущей ситуации это порадовало.

— Ну что? — глухо спросил Рыхлый.

— Корень плох, конечно, но эликсир держит. Разрушение замедлилось и это уже хорошо.

— А черная жива?

— Чисто. Никакой черной живы нет и следа. Я ничего такого не почувствовал.

— Спасибо… — тихо сказал Рыхлый, — А я ведь даже не просил.

— Ничего, — пожал я плечами. — Лучше убедиться, чтобы всем было спокойнее, раз уж я могу такое проверить.

Я поднялся, подошел к выходу и подхватил корзину. Виа в ней едва шевельнулась, душильник ждал. Ждал, когда его пересадят в заросли, где он сможет поживиться и пустить в ход свои десятки щупальцев. Морна двинулась вслед за мной и мы вышли наружу.

Утренний туман уже почти весь сошел. Над деревней висел сероватый, ровный свет. Болота вокруг тяжело дышали испарениями, но в самой деревне было тихо и спокойно.

Несколько шагов мы прошли молча. Потом Морна, глядя куда-то поверх землянок, тихо сказала:

— Спасибо, что остановил меня.

Я повернул голову.

— Ты о чем?

— Утром, — кивнула она. — Если бы я навредила Хельму, это было бы очень плохо, и не только для меня — для Лиры. Для всех. К сожалению, когда я слышу имя Чернобрюхого меня и в обычном состоянии может сорвать, а тут…я и так на грани была.

— Может, он этого и хотел, — пожал я плечами. — Чтобы ты сорвалась, чтобы был повод тебя выкинуть.

Морна несколько секунд молчала.

— Возможно, — наконец сказала она. — Я тоже об этом подумала. Точнее, я может и думала, но эмоции…ярость и злость были выше меня. Поэтому и говорю спасибо — у тебя вышло каким-то образом меня успокоить.

Я кивнул. Что ответить на эту благодарность, я не знал.

Когда мы дошли до ее землянки, я услышал голос Майи, она что-то негромко напевала. Первой вошла Морна, я следом. Все трое детей были внутри. Лира первая заметила меня и, вскочив с подстилки, побежала ко мне. В руке она держала какую-то костяную фигурку. Малик сидел в углу, как всегда с очередным камешком в пальцах, который он крутил и крутил, прислушиваясь к нему. Майя сидела посреди землянки на полу, в окружении ровного кольца пчёл, которые неторопливо летали вокруг нее с тихим гулом. Очевидно, всем троим тут было дико скучно. Я невольно вспомнил девочек у Морны в старом доме: Лиру, управляющую роем насекомых, Майю, собирающую мед на пасеке, и Малика, который всегда лежал, обхватив булыжник. Там им было лучше. Да и атмосфера цветущего двора тому способствовала. А тут…сыро, грязно и теперь опасно. Из-за целителя и шипящего.