И где логика? Когда я к ней приставал? От ларька, в нашу сторону, направился Вова, здоровый как бульдозер, почти на полголовы выше меня и, кажется, даже пошире. Отлично, вот ему-то, лицо и набью. Как говорится, всегда есть выход.
— Ты чё, козёл! — такое ощущение, они в одном ПТУ учились, богатство лексикона завораживает.
— Ни чё, живу я здесь, — объяснять что-либо, абсолютно, не хотелось, да и не поймёт он. Не тот типаж.
Вова смачно хекнув, замахнулся и ударил. Два года в армии не прошли даром, тело само ушло в сторону от удара. Правой рукой перехватываю запястье, левая ложится на локоть, затем следует нажим. Большим пальцем правой руки, болевую точку на запястье. Теперь, когда кулак разжался, перехватываю кисть в жёсткий захват. Нападающий очень нежно опускается на колени и утыкается носом в асфальт. Вуаля.
— Ты нормальный, нет? Ты что не видишь форму на мне? — решаю уточнить на всякий случай, а то может он убогий. Что с такого взять кроме анализов?
— У-у-у-у! Козёл! Я тя урою!
— Хм? И что тебе мешает? — слегка надавливаю на заломленную руку.
Мужик взвыл:
— Я найду тебя, сука! Дом твой сожгу, а тебя порежу на куски! — это ж надо, мордой скребёт об асфальт и угрожает. Типичный бык. В дерьме, но с гонором.
— Тебе адрес сказать? — слегка ослабляю нажим.
— Чего? — мужик явно тормозит.
— Адрес говорю, сказать!? А то скажешь потом, что я так спрятался, что не найти, — веселюсь во всю, народ, проходящий мимо, удовлетворённо посматривает на нас.
— Так ему и надо, а то простому человеку житья нет! На десантника попёр, дурак! — и в том же духе. Уважает наш народ ВДВ, да и что греха таить, второе августа почти народный праздник.
Кукла, всё это время стоявшая возле авто, тяжело дышала, прижав руки к груди. Девку явно накрыло от возбуждения и реально сексуального. К психиатру бы ей.
Поверженный бычок продолжал скулить и материться. Проблему надо решать. Полбеды, если припрётся с друзьями домой, охрана просто повяжет их, да попинает для острастки. Потом доложат папе, а вот это уже не хорошо. Однако куда хуже будет, если встретит меня, да не один, тогда придётся бить сильно, могу случайно убить.
— Слушай, Вова, два раза повторять не буду. Да и этот только в память о другом Вовке, нормальном парне, в отличие, от тебя. Меня зовут Егор Милославский, надеюсь продолжать не надо?
— Егор Анатолич? – в голосе мужика сквозит удивление. — Прости, не узнал, ну ты и здоровый стал, как пацана меня.
— Не понял! — от удивления выпустил заломленную руку. — Ты кто?
Бычок поднявшись, принялся отряхиваться от пыли: