— Учту, — киваю. — После того как Хан, Листик и Маркони ворвутся в помещение, дайте нам одну минуту и следом пусть идут Валькирии. Ну, а там по обстоятельствам. Маркони, гарнитуру возьми на всякий случай, вдруг раньше управимся. Позовёшь друзей на праздник, — подмигиваю. — Танцуем.
Врубив невидимость, (нечего облегчать жизнь террористам) разбегаюсь по большому коридору и, пролетев мимо прижавшегося к стене Лаки, под углом запрыгиваю в малый. Бег по стенам продлевает жизнь, а уж прыжки между ними тем более. Особенно на сверхскорости.
Всё что успел сделать лейтенант, это отбросить в сторону планшет, на экран которого пялился. Так что, запрыгнув в столовку, чуть дальше входа, делаю шаг вперёд и бью ногой в лицо, только начавшего вставать, террориста. Голова разлетается, как спелый арбуз. Ну вот, замарал новенькие берцы мозгами!
Вот что за невезуха? Знал же что за головой стена. И чего так сильно бил? А потому что жалеть никого не собираюсь.
Чуть дальше, стоит тот глупый человек, который в своё время поднял тревогу на челноке. Стоит и удивлённо пялится на разлетевшуюся голову лейтехи. И вместо того чтоб полоснуть очередью в мою сторону, проводит рукой по лицу, забрызганному остатками Алексея. Не то чтоб ему это помогло, но попытаться то стоило.
Нет, оно понятно, что он меня не видит, но нельзя же просто стоять. Он что думает, где-то сидит снайпер с крупнокалиберной винтовкой и постреливает с расстояния в километр?
Так и умер с глупым выражением на лице. Метнувшись к нему, просто врубил согнутые пальцы левой руки в горло, проминая трахею и дробя кости шейного отдела позвоночника.
Так и где остальные? Вот и зачем у Васильева пистолет брал? Даже пострелять не в кого. Какие беспонтовые нынче предатели пошли. Надеюсь, хоть майор Стивенсон посопротивляется.
И так, как мне представляется, остающиеся в живых террористы в лице Галки, капитана Андрея, Стивенсона и Джонсона, находятся за проломом в стене.
Хм… А ведь можно сказать, что тот придурок, что в своё время угрожал Вере и был в последствие бит Листиком — везунчик. Лежит в лазарете, а значит, не умрёт сегодня.
Метнувшись к пролому, замираю возле стены, прислушиваясь к тому, что там происходит. Лишь бы заложники шуметь не начали. А то мало ли как среагируют террористы.
В дверном проёме нарисовался Лаки. И скинув «отвод глаз» прижал палец к губам, тем самым приказывая заложникам молчать. Но поздно. Одна из девиц в белом халате, видимо из обслуживающего персонала, завизжала. Принявшись стряхивать с себя кровь и мозги.
Лаки метнувшись к ней зажал рот девушке ладонью и зашипел: