Гроб несли выжившие офицеры. Шестеро самых сильных, восьмого уровня. Они, Лика с Наной, да единственный теперь полковник Вереска — вот и все выжившие при зачистке школы.

Торжественно звучал военный оркестр, хмуро стояли солдаты, в деревянной позе отдающие последнюю честь своему лидеру, тихо распоряжался заместитель Вереска, вокруг него то и дело вились ординарцы.

Виктор стоял в первом ряду, на почетном месте, рядом с уцелевшими командирами: старшими и младшими вперемешку. Их осталось слишком мало, чтобы делить народ по званиям внутри офицерского братства. По правую руку от мечника горбилась блондинка, утирала украдкой бегущие по лицу слезы, по левую — стоял так и оставшийся безымянным младший офицер с высоким — не то девятым, не то вовсе десятым уровнем.

Тело генерала, вместе со всеми павшими бойцами, решили похоронить здесь же, во дворе. За жалкие шесть-семь часов, армейцы успели зарыть своих сотоварищей, скинуть в отдельную яму трупы нежити и монстров, засыпать их песком, очистить прилегающую к школе территорию.

Сумели даже организовать торжественное мероприятие аккурат к полудню. Достали откуда-то большой мраморный обелиск, на котором выгравировали кличку (просто Вереск, без имени и фамилии), время смерти, а также краткую справку и приложили черно-белую фотографию.

Наверняка, еще из той жизни. На ней боевой генерал, сильнейший в своей группировке, выглядел беззаботным, даже расхлябанным придурком, что плохо вязалось с выбитыми на камне достижениями.

"Первый генерал Армии", "Основатель", "Победитель "Знамен Пророка", "Охотник за кошмарами", "Истребитель нежити", "Защитник Человечества", а также многое другое. Некоторые надписи были добавлены женской рукой, другие — мужской. Однако, в отличие от официальных титулов покойного, они отличались искренностью. "Унеси меня в вечность", "Моя верность принадлежала только Вам", "Лучший".

Гроб, тем временем, уже успели поднести к открытой могиле. Грянули залпы, провожающие Вереска в последний путь, началась торжественная речь нового главы.

Полковник на удивление ловко смещал акценты. Играл словами, пел серенады в адрес своего бывшего начальника, однако из речи выходило так, что именно оратор был его вернейшим соратником, чуть ли не правой рукой, практически сооснователем группировки.

Он говорил, что есть кому подхватить выпавшее из руки полковое знамя. Говорил, что не посрамит, умножит усилия и славу прежнего лидера, намекнул на перемены, упирал на справедливость и новую оценку, доступ к каким-то благам…