— А что теперь делать-то? — Спросил Виктор изо всех сил придавая лицу невозмутимое выражение. Да, вопрос был глупым, но сформулировать конкретнее он уже не хотел. Слишком вымотали его новые сведения.
— Как что? Летом собирать ягоды… — Начал Коллекционер очередную цитату, но осекся под хмурым взглядом хитокири. Рассмеялся, показал ему пустые руки и продолжил:
— На самом деле, все как и сказал Розанов. Ты уже делаешь все возможное. Так что продолжай в том же духе, да жир нагуливай. Катастрофу вспять не повернуть, большинство специалистов мертвы, что-то выяснять сейчас и вовсе бессмысленно. Может быть потом, уже в освобожденном городе…
Ты идешь правильным путем. Очисти Ставрополь, а затем отправляйся дальше. Уверен, по пути в Москву тебя будет ждать целая куча сюрпризов.
После этих слов Коллекционер демонстративно поднялся из-за стола, вытер салфеткой руки, и убрал всю свою мебель обратно в подпространство. Разговор окончен.
— Хорошо, спасибо за ответы, — Кивнул ему Виктор.
— Спасибо на хлеб не намажешь, — Проворчал мужчина, — С тебя, после возвращения, рассказ и о бойне в Армии, и о сектантах. А пока — до встречи!
Глава 24
Существует известная закономерность: если человеку не хватает всего, он ещё может это пережить. Но если у него есть всё, кроме чего-то одного, он начинает думать, что это одно стоит всего того, что у него есть.
Константин Крылов
— Ты уверена, что тебе можно будет зайти в ритуал сектантов? — Тихим шепотом спросила Альфа у подруги-соперницы. Та вздохнула, уставилась вдаль невидящими глазами, покрутила рыжий локон на пальце.
— Да, уверена, — Наконец отозвалась она мягким, мелодичным голосом. Крис никогда бы не призналась в этом даже самой себе, но она завидовала этой девушке.
Ее росту (выше Кристины на пять-шесть сантиметров), ее красивой фигуре (четвертый размер брюнетке явно не грозил даже через пару-тройку лет), ее харизме.
И ее отношениям с Виком.
— Крестоносцы никогда не подпитывались от Алтаря, — Тихо вздохнув, пояснила Ира, — Они изначально задумывались как пушечное мясо, расходники. Не знаю, изменилось ли что-то после битвы за Институт. Может быть. Но ко мне это не относится.
Трагичность ее истории только усиливала обаяние рыжей прелестницы. Она не выпячивала свою драму, не пыталась извлечь из этого пользу. Чем, на самом деле, еще больше привлекала мужчин. Лучший сорт трагедии — тот, который ничуть не порочит жертву.
Легкий флер загадочности и оперного драматизма работал не хуже смазливого личика, а вместе с приятной личностью Рыжей образовывал убийственную триаду. На ее фоне сама Крис смотрелась блекло, отчего втайне переживала.