Сначала она была слишком слабой, чтобы оставить ее где-то. Сейчас… Я в любом случае остаюсь единственным гарантом сохранности Рыжей. А в каком-нибудь условно безопасном месте, хоть в Ордене, хоть в Церкви, ее будут рассматривать исключительно как рычаг давления на меня.
— Картограф не такой! — Ожидаемо обиделась Крис, но слегка расслабилась после его речи. Даже заболтала ногами по своей старой привычке.
Ничего другого они обсудить не успели: подошла Ира. Девушка шагала деревянной походкой, словно нахлебалась дешевых энергетиков, и сходу ввязалась в какой-то малозначительный спор с Кристиной.
Однако из их диалога вскоре пропала ожесточенность. Непонятное Виктору соперничество осталось, но теперь они словно примерялись друг к другу. Или, скорее, смирились с существованием оппонентки, а теперь устанавливали иерархию. Санитар плохо разбирался в отношениях между женщинами.
Поэтому и не стал вникать, что они там конкретно пытались выяснить, во время расспроса друг друга о своих навыках и титулах. Услышав, как они делят вторую половину дня, причем самого мечника, он коротко бросил:
— Меня с вами не будет. Сейчас доем и пойду. Доминик дал новое зада… Гм. Попросил о новой услуге. Спасти какого-то мужика и привести в Церковь. Тот еще гемморой. Сначала выцеплю его, потом зайду за вами в Отель, а потом мы вместе…
— Я пойду с тобой! — Воскликнули обе девушки одновременно, перебив Санитара, после чего злобно уставились друг на друга.
Глава 17
Судя по красоте этой женщины, по ее молодости, гордости и разборчивости, она может отдать сердце только герою; но выбор ее уже сделан: она любит презренного негодяя, который к тому же еще глуп.
Жан де Лабрюйер
— Сколько уже идем, а ни одного зомби в округе. Как, по мнению Системы, я должен поднимать свой уровень? — Проворчал Санитар. Не то, чтобы он действительно переживал на этот счет, но без привычной резни всего вокруг уже становилось скучно.
"Я стал адреналиновым наркоманом. Какая досада", — Подумал он и напрягся, подспудно ожидая тихого смеха на грани сознания.
Его вчерашняя ночь прошла неважно: круг света сузился, появился дребезжащий потусторонний смешок на грани слышимости, который действовал на нервы, лица людей вокруг стали видны отчетливее. Теперь можно было рассмотреть мелкие несоответствия с оригиналом: серую кожу, черные крапинки в глазах, слишком длинные зубы.
Ничего конкретного не произошло, но Виктор проснулся разбитым, и теперь ему везде чудился этот самый смех. Он даже не мог сказать точно, был ли он на самом деле, или являлся всего лишь игрой воображения. Как будто тихий, но неприятный звук, который мешал спать и начал стихать. А ты не понимаешь, ушел ли он полностью, или все еще идет где-то на грани слышимости. И все равно не можешь уснуть из-за подобных мыслей.