Моя смерть, мое ранение, мое ранение, если рядом есть определенные люди. Тип, характер повреждений. Тип, характер людей. Определенный эмоциональный триггер и многое другое. Мне уже давно не нужен кейс, чтобы вытащить оттуда Кузькину Мать, — Хрипло рассмеялся он.

— Делаешь хорошую мину при плохой игре, — Самодовольно хмыкнул Виктор. Наконец-то он одержал реванш над этим чокнутым.

"Ох, как же приятно смотреть свысока на того, кто до этого плевал на весь город и творил, что хотел. Коллекционер, я тебя сделал, и мы оба это понимаем".

— Считаешь мои слова блефом?

— Нет, я уверен, что ты не лжешь. Просто твои сценарии максимально неприятные. В том числе для тебя самого, раз ты их не применил. Что там у тебя? Голод, Чума и Засуха? Тридцать три несчастья во флаконе? Кулон с графитом из-под Чернобыля?

— Раскусил, — Хмыкнул Коллекционер, однако, впервые за все время знакомства, его голос звучал невесело, — Может договоримся насчет нашего вояки? Исключительно как жест доброй воли, могу предоставить эксклюзивные услуги себя и своей команды, — Его тон приобрел нотки змея-искусителя:

— Ну же, с нами ты гораздо быстрее очистишь город, чем с помощью мутного жирдяя, весь фокус которого — изрекать очевидные истины.

— Заманчивое предложение, — Искренне заметил Санитар.

Он не врал. Предложение являлось не просто заманчивым — это был самый настоящий джек-пот! Действительно, кому какое дело до вшивых Нострадамусов, когда за тебя работу будет делать сильнейшая боевая группа всего Ставрополя! А если добавить к ним себя, сильнейшего мечника, то и вовсе можно пройтись по каждому закоулку поганой метлой.

Скорее всего, Коллекционер все же сумел не мытьем, так катаньем продавить нужное ему решение, однако вмешались непредвиденные обстоятельства.

— Диавол хитер, любит вводить грешные души во искушение. Любит и давать простые ответы на сложные вопросы. Не поддавайся ему, сын мой, — Прервал их диалог знакомый голос.

"Все бомжи собрались в кучу, главный бомж сказал…" — Прозвучала у него в голове дурацкая, и совершенно неуместная детская присказка.

Перед ним стоял Доминик собственной персоной. Ну, каким он, предположительно, был лет в двадцать-двадцать пять. Приятное, мужественное лицо безо всяких признаков морщин. Белые, развевающиеся одежды, которые так любят сектанты всех мастей, а также легкое золотое свечение, что исходило от его фигуры по контуру.

"Он что, светодиоды по телу развесил и святой водой полил?" — Отстраненно подумал мечник, пока его глаза ошарашенно пялились на лидера церковников.