"Неужели изначально готовились к собранию в любой момент? А значит и все их веселье — напускное. Но зачем? Люди — не роботы, вести себя постоянно как на параде в честь Дня Победы они не смогут физически. Боятся Вереска? Получили такой приказ до моего прихода? Не нравится мне все это…"

Зеркало напротив них засветилось тусклым серым цветом и начало играть роль проектора. Белый экран с туманными, подрагивающими краями медленно проявлял на своей поверхности изображение с парного артефакта. На первый план неторопливо выползла благостная физиономия Доминика, а также несколько хмурых иерархов на заднем фоне вместе с… главой Сфинкса, не то Янисом, не то Йонесом, Санитар уже не помнил.

Началось долгое и велеречивое представление договаривающихся сторон. Вереск назвал своих офицеров, где полковники боевых отрядов соседствовали с замполитом, зампотылом, а также другими должностями, вроде куратора гражданских или коменданта.

Когда необходимые расшаркивания подошли к концу, Виктор уже приготовился к словесной баталии, каверзным вопросам с обеих сторон, явным и неявным угрозам — как ему, так и друг другу.

К его немалому удивлению, вся беседа прошла весьма корректно, даже скучно. По большей части речь шла об условиях унии, где Армия объединилась бы с Церковью в одну организацию. Доминик с Вереском показали себя знатными бюрократами.

Первый настаивал на унитарном устройстве. Объединенная группировка должна была оставаться монолитной и управляться из одного центра. Вереск, напротив, заявлял о Федерации. Причем рассматривал варианты как и просто ограниченной автономии, вроде Царства Польского или Кавказа в составе РИ, или Индии в Британской Империи, так и дуалистического правления, вроде Австро-Венгрии.

Исторические цитаты перемежались еврейскими взываниями к совести, аналитическими сводками, подробными моделями того или иного пути, нудным разбором частностей, вроде контроля пограничных территорий или распределения техники. Тема силы почти не касалась, словно ее намеренно табуировали, но проскальзывала в каждом втором предложении.

Было понятно, что высокоуровневые бойцы сами по себе дают огромные преимущества. Например, место в совете давалось, начиная с десятого уровня, как одиночке, так и человеку в составе фракции. Эдакой партии на местный лад. Естественно, в будущем планка должна была повышаться, а доступ к совету иметь и представители какой-либо социальной прослойки, не имеющей столь мощных бойцов.

Сами лидеры по большей части молчали. Стоило им задать общий вектор беседы, как подключались более узкие специалисты, которые вываливали на своего оппонента с другой стороны экрана целый поток структурированной (а иногда и не очень) информации.