«— Эти цепи выкованы богами. Они подавляют мою силу, держат меня в плену. Но ты, смертный, можешь их разорвать. У тебя есть дар — сила, что течёт в твоих жилах. Сила, дарованная Аргосом!»

Я застываю. Аргос? Откуда он знает про него? Я не упоминал его имени. Холод пробегает по спине, и я отступаю на шаг.

— Откуда ты знаешь про Аргоса? — мой голос звучит резче, чем я ожидал.

«— Я бог, — отвечает он, и в его тоне проскальзывает высокомерие. — Я вижу многое, даже будучи запертым здесь.»

Его слова звучат как уклонение. Он не отвечает прямо, и это настораживает меня. Я чувствую, как внутри нарастает тревога. Он знает больше, чем говорит, но скрывает это. Он явно что-то задумал. А еще это раздражение в голосе, которое усиливается от каждого моего вопроса. Стал бы я себя так вести, если бы желал освободиться? Вряд ли. Я бы уж точно не раздражался на своего возможного спасителя или не показывал бы раздражение.

— Допустим, я освобожу тебя. Что будет дальше?

Теперь его голос изменился. Исчезла грозная глубина, появилась резкость, почти приказной тон:

«— Хватит вопросов, смертный! Освободи меня, и я вознагражу тебя. Ты станешь моим верховным жрецом, правителем мира под моим началом!»

Я отшатнулся. Верховный жрец? Правитель? Его слова звучат как команда, а не как просьба. Я чувствую, как внутри закипает гнев. " — Так вот что ты задумал, паскуда⁈ Хочешь править людьми, пользуясь тем, что богов больше нет⁈ Значит, ты и в тот раз пытался провернуть подобное, но боги тебя раком поставили⁈'

— А если я откажусь? — спрашиваю я, сжимая кулаки.

Саркофаг задрожал, цепи загремели. Его голос стал угрожающим:

«— Тогда ты обречёшь мир на гибель. И себя вместе с ним!»

Тишина рухнула, как камень в пропасть. Напряжение в воздухе стало осязаемым, словно перед бурей. Он продолжал:

«— Ты не понимаешь, с чем играешь! Я могу вскипятить золотую жижу в твоём теле, убить тебя прямо сейчас!»

Угроза. Открытая, неприкрытая угроза. Моя рука невольно дёрнулась к груди, где я чувствовал тепло золотой силы, что я получил случайным образом. Чужой силы. Теперь я вижу его ясно. Он не спаситель. Он тиран, жаждущий власти, готовый уничтожить любого, кто встанет на его пути. Внутри меня всё сжалось, но я выпрямился и отправил ему импульс своей мысли:

«— Нет. Я не освобожу тебя. Пора тебе покинуть этот мир, сраный ты козел!»

Саркофаг взревел. Его крик сотряс зал, цепи натянулись до предела:

«— Ты пожалеешь об этом, смертный! Я уничтожу тебя!» — ревел бог.

«— Хером по лбу ты получишь, уничтожитель.» — мысленно фыркнул я, определившись с выбором.