Диса была покровительницей животного мира, навроде земной Артемиды, а так же родовспомогательницей. Конечно храм света или бога врачевания с соответствующими жрецами могли бы помочь больше, но я явно был не в том положении чтобы перебирать, а потому радовался имеющемуся счастью. Особенно когда почувствовал, как божественная магия буквально выжигает постороннюю примесь в моём теле, развеивая её в ничто. После того, как это произошло, сам организм начал сначала робко, а затем всё сильнее бороться за жизнь. Прикладывать усилий к сокращению сердце и работе лёгких приходилось всё меньше, а потом они наконец заработали сами и я натурально упал в своё тело на остатках силы воли. Всё таки счастье быть шаманом, что стоит между двух миров, имея возможность воздействовать на оба.

Приходя в себя и возвращаясь из беспамятства в реальность, я смутно помнил, что между путём в храм и этим моментом было что-то ещё. На периферии памяти смазались глаза с вертикальными зрачками, но воспоминания о снах ускользнули от меня, едва я понял, что всё таки проснулся. Приоткрыв веки, я увидел, что нахожусь в небольшом зале с каменными стенами на весьма немаленьком матрасе, укрытый шкурой Михалыча. Поинтересовавшись у духа где мы, я получил в ответ недовольный ментальный рык, который можно было перевести примерно так: я к тебе, мудаку, в шпионы и дойные коровы не нанимался, разбирайся сам. Похоже кое-кто был обижен выкачиванием из него сил и пока я всё не возмещу собирался всячески выражать своё недовольство. И ведь не докопаешься же до него, по договору поток энергии должен был идти от меня. Черпать медведь из своего колодца разрешил, все таки был заинтересован в моём выживании и продолжении нашего партнёрства, но радости ему ситуация не добавила. Проверка остальных духов показала, что они пока и вовсе в ауте, а Джек вообще чуть не развоплотился.

Вдруг дверь приоткрылась и в неё осторожно протиснулась рыжеволосая, веснушестая девушка с какой-то крынкой. Правда увидев мои открытые глаза и повёрнутую в её сторону голову, она ретировалась с умопомрачительной скоростью. Я даже сказать ничего не успел! Но к счастью не прошло и минуты, как в зал ввалилось знакомое лицо.

-Очнулся наконец! — вполне радостно сказал ма Лидион, одетый в что-то вроде камзола с вышивкой своего герба на груди и имеющий припухшие веки — Мы уж опасались, что так и помрёшь.

-Не дождётесь — как-то почти привычно буркнул я, садясь. Тело слушалось с трудом, но слушалось — Долго я валялся без чувств? И где мы вообще?

-В Валиле мы, ты две недели уже провалялся.